Вторая половина театрального сезона Петербурга была окрашена в тона ностальгии по недавнему прошлому, детству или просто лету, когда все было прекрасно.
Одной из таких премьер оказалось «Лето» на площадке «Театрального проекта 27». Первые показы прошли зимой, что заставило зрителей еще сильнее проникнуться тоской главной героини Лизы по совсем недавнему времени. Режиссер Дмитрий Мульков разграничил её мир: первый – настоящее, холодное, одинокое, в ч/б, и транслируется по видео на большой экран-сетку перед сценой; второй – яркий и живой, разворачивается на сцене – это все игровые моменты спектакля. Главная героиня Лиза (Дарья Теплова) – закрытый подросток, затюканная мамой, сбегает из школы в то место, где еще недавно была счастлива, – на базу лагеря. Долгая киночасть обволакивает ветрами зимы, одиночеством, грустью. Контрастные воспоминания Лизы слово окошко в сказку, правда, ограниченную по времени: над сценой загорается счетчик дней до конца смены. Лагерь становится идиллистическим местом, где главная героиня заметна и талантлива, где она встречает свою первую любовь и обретает друзей.
Одной из таких премьер оказалось «Лето» на площадке «Театрального проекта 27». Первые показы прошли зимой, что заставило зрителей еще сильнее проникнуться тоской главной героини Лизы по совсем недавнему времени. Режиссер Дмитрий Мульков разграничил её мир: первый – настоящее, холодное, одинокое, в ч/б, и транслируется по видео на большой экран-сетку перед сценой; второй – яркий и живой, разворачивается на сцене – это все игровые моменты спектакля. Главная героиня Лиза (Дарья Теплова) – закрытый подросток, затюканная мамой, сбегает из школы в то место, где еще недавно была счастлива, – на базу лагеря. Долгая киночасть обволакивает ветрами зимы, одиночеством, грустью. Контрастные воспоминания Лизы слово окошко в сказку, правда, ограниченную по времени: над сценой загорается счетчик дней до конца смены. Лагерь становится идиллистическим местом, где главная героиня заметна и талантлива, где она встречает свою первую любовь и обретает друзей.
Спектакль «Лето»
Эта сказка довольно типична по набору персонажей и ситуаций: есть активная красавица Ника (Алина Белоусова), которая все знает в лагере и влюблена в вожатого; ботаник Рома (Артур Сафин), смешной и нелепый, влюбленный в Нику; есть и парень-добряк Саша (Андрей Мишустин), влюбляющийся в Лизу; и, конечно, заботливый вожатый Влад (Алесь Снопковский), раскрывающий таланты ребят в своих экспериментальных для лагеря постановках. Драматург Лара Бессмертная специально для спектакля написала пьесу, создав этот мир, который крутится вокруг Лизы: персонажи возятся с ней, вовлекают в действие – то Ника рассказывает историю лагеря, то ребята проводят обряд инициации в свою дружескую банду. Актеры создали довольно узнаваемые образы, не притворяясь и не заигрывая в подростковость. Главная героиня, не найдя в финале ничего от того радостного прошлого, заблудившись и плача, сдавленным голосом жалуется по телефону вожатому, что сейчас всё не так, как раньше. Этот монолог горечи и неприятия настоящей жизни расширяет проблему, делая ее не только подростковой. И взрослые люди горюют о прошлом, раскрашивая его в памяти в яркие краски, тогда как современность кажется серой и беспросветной. Но это сдавленность в тисках не настоящего, а прошлого: на свою нынешнюю жизнь не хочется смотреть, а нужно, чтобы найти в ней новые краски.
В Большом театре кукол главным событием второй половины сезона стало празднование 95-летия театра. Конечно, вспоминали главные вехи в истории театра, режиссеров, спектакли. Большой насыщенный концерт во второй части сделал акцент на роке: выступали музыкальные группы, в которых состоят артисты театра. Это музыкальное направление уже давно входит в ДНК театра благодаря художественному руководителю Руслану Кудашову. Зимой он выпустил вторую часть «Евгения Онегина» с подзаголовком «Заговор мертвых поэтов».
В Большом театре кукол главным событием второй половины сезона стало празднование 95-летия театра. Конечно, вспоминали главные вехи в истории театра, режиссеров, спектакли. Большой насыщенный концерт во второй части сделал акцент на роке: выступали музыкальные группы, в которых состоят артисты театра. Это музыкальное направление уже давно входит в ДНК театра благодаря художественному руководителю Руслану Кудашову. Зимой он выпустил вторую часть «Евгения Онегина» с подзаголовком «Заговор мертвых поэтов».
Спектакль «Заговор мертвых поэтов»
Спектакль начинается с объяснения Татьяны и заканчивается дуэлью Онегина с Ленским, которая и становится смыслообразующим событием постановки. Поэтов, как ясно из подзаголовка, на сцене много. Если в «Первом уроке» (первой части сценической версии «Онегина») за школьной партой оказались друзья Пушкина – Дельвиг, Кюхельбекер, Жуковский, Баратынский и др., то в этой добавились рок-музыканты-поэты конца прошлого века: Егор Летов, Виктор Цой, Майк Науменко, Юрий Хой, Михаил Горшенев, Веня Д’ркин, Эдик «Рэтд» Старков, Александр Непомнящий. Артисты (Анатолий Гущин, Екатерина Ложкина, Сергей Беспалов, Иван Солнцев, Ренат Шавалиев, Алексей Егоров, Максим Морозов, Платон Селивановский) создали точные копии образов исполнителей, перенимая их внешний вид, движения и голос. Текст о сне Татьяны они поочередно пропевали, каждый в манере своего артиста. Общность поэтов-творцов как тема выходит в этой части на первый план. Режиссер не говорит, что все эти авторы прошлого века – наследники Пушкина, нет. Это просто единый мир художников-создателей, который очень драматичен в своей сути.
Но все же главными в этой части стали Онегин и Ленский в исполнении Виктории Войнич-Слуцкой и Екатерины Ложкиной. В кульминационной сцене дуэли актрисы, стоя по краям «шлагбаума», буквально не имея возможности сделать шаг в сторону или отступиться от своих слов, показали высокую трагичность столкновения этих персонажей: молодого, пылкого Ленского и упрямого, гордого Онегина. Пока они поднимают пистолеты, все остальные поэты барабанят по огромным бочкам на дальнем плане, как бы ожидая в своем мире «умерших» следующего. После смерти остается только маленькая куколка Ленского, по которой и будет горевать Онегин, ожидая развязки уже иной истории – с Татьяной.
Этот сезон БТК не остался без премьер курса Кудашова – одна по Шекспировским сонетам, другая по «Метаморфозам» Овидия. Из эллинистической поэмы студенты уже третьего курса и педагог-режиссер Анастасия Тарарина создали трагикомическое музыкальное действие. Под бой барабанов и перебор электрогитары античные мифы о вечном изменении материи и всепоглощающей любви стали пространством для оттачивания актерского мастерства в дуэтах. Сюжетная канва Овидия намеренно нарушена: педагоги выстроили спектакль не по хронологии, а отталкиваясь от индивидуальных актерских черт. Актерский диапазон курса раскрывается через яркие дуэты и неожиданные амплуа. Пластичный, бойкий Джемал Хамзи-Оглы и обстоятельный, уверенный Артем Бессонов создают контрастный театральный тандем (эпизоды «Дафна», «Персей и женихи»), Ангелина Макушева (нимфа Саламкида, богиня Диана) и Мария Журавлева (нимфа Аретуза) гипнотизируют хищной, по-кошачьи манящей пластикой, а Арина Гузеева безо всяких внешних средств, лишь пластикой и голосом перевоплощается в медведицу (эпизод «Каллисто»). И если истории Пирама и Фисбы или Актеона полны надрыва, рока и фатальных ошибок, то в финал поставлена легенда о Филемоне и Бавкиде. Именно их светлая, лишенная громких страстей любовь становится эталоном, подводящим итог всем превращениям. Но главное, что метаморфозы происходят не только в историях богов и нимф, но и на сцене, и в процессе обучения.
О самом важном личностном росте, через который проходит каждым из нас, рассказывает последняя премьера ушедшего сезона БТК — «Жил-был я». Этот камерный моноспектакль Сергея Беспалова (реж. Екатерина Ложкина-Белевич, на стихи Бадмы Сангаджиевой) кажется предельно личным, почти автобиографичным. История взросления пропущена через призму детского восприятия, где каждый этап познания мира становится маленьким открытием.
Но все же главными в этой части стали Онегин и Ленский в исполнении Виктории Войнич-Слуцкой и Екатерины Ложкиной. В кульминационной сцене дуэли актрисы, стоя по краям «шлагбаума», буквально не имея возможности сделать шаг в сторону или отступиться от своих слов, показали высокую трагичность столкновения этих персонажей: молодого, пылкого Ленского и упрямого, гордого Онегина. Пока они поднимают пистолеты, все остальные поэты барабанят по огромным бочкам на дальнем плане, как бы ожидая в своем мире «умерших» следующего. После смерти остается только маленькая куколка Ленского, по которой и будет горевать Онегин, ожидая развязки уже иной истории – с Татьяной.
Этот сезон БТК не остался без премьер курса Кудашова – одна по Шекспировским сонетам, другая по «Метаморфозам» Овидия. Из эллинистической поэмы студенты уже третьего курса и педагог-режиссер Анастасия Тарарина создали трагикомическое музыкальное действие. Под бой барабанов и перебор электрогитары античные мифы о вечном изменении материи и всепоглощающей любви стали пространством для оттачивания актерского мастерства в дуэтах. Сюжетная канва Овидия намеренно нарушена: педагоги выстроили спектакль не по хронологии, а отталкиваясь от индивидуальных актерских черт. Актерский диапазон курса раскрывается через яркие дуэты и неожиданные амплуа. Пластичный, бойкий Джемал Хамзи-Оглы и обстоятельный, уверенный Артем Бессонов создают контрастный театральный тандем (эпизоды «Дафна», «Персей и женихи»), Ангелина Макушева (нимфа Саламкида, богиня Диана) и Мария Журавлева (нимфа Аретуза) гипнотизируют хищной, по-кошачьи манящей пластикой, а Арина Гузеева безо всяких внешних средств, лишь пластикой и голосом перевоплощается в медведицу (эпизод «Каллисто»). И если истории Пирама и Фисбы или Актеона полны надрыва, рока и фатальных ошибок, то в финал поставлена легенда о Филемоне и Бавкиде. Именно их светлая, лишенная громких страстей любовь становится эталоном, подводящим итог всем превращениям. Но главное, что метаморфозы происходят не только в историях богов и нимф, но и на сцене, и в процессе обучения.
О самом важном личностном росте, через который проходит каждым из нас, рассказывает последняя премьера ушедшего сезона БТК — «Жил-был я». Этот камерный моноспектакль Сергея Беспалова (реж. Екатерина Ложкина-Белевич, на стихи Бадмы Сангаджиевой) кажется предельно личным, почти автобиографичным. История взросления пропущена через призму детского восприятия, где каждый этап познания мира становится маленьким открытием.
Спектакль «Жил-был я»
Действие разворачивается за небольшим круглым столом: актер ведет со зрителем доверительный разговор о «своем» детстве. В этих воспоминаниях оживают по-настоящему трогательные детали. Например, ни с чем не сравнимое чувство, когда впервые слушаешь любимую кассету отца — музыку, которая навсегда вплетается в ткань твоей жизни.
Особая театральная магия кроется в работе с куклой: она здесь «растет» вместе с героем. Сперва это маленький шарик, почти горошина с глазками-точками и линией улыбки, потом – куколка. Крошечную фигурку артист ловко сменяет более крупной, обозначающей следующий этап взросления. Она дополняется забавными деталями вроде огромных ушей и носа (в тот же миг Беспалов надевает и на себя оттопыренные уши). Так актер словно приближает персонажа к себе, усиливая ностальгическую ноту спектакля.
К роману в стихах Пушкина в этом сезоне обратился не только БТК: премьера на основе «Евгения Онегина» состоялась и в Театре «На Литейном». Однако здесь режиссер Владислав Тутак сделал центром постановки Татьяну Ларину, что подтверждает даже название. «Татьяна Ларина» – стилистически более мягкая постановка по сравнению с другими недавними работами Тутака, хотя по содержанию всё же сурова.
Все начинается с охоты, а точнее – с убийства отцом Татьяны медведя. Главная героиня словно вспоминает об этом: на авансцене разыгрывается пролог-пантомима. Когда поднимается занавес, все взоры оказываются обращены к гигантскому медведю, лежащему почти в центре сцены (художник-постановщик Марина Завьялова). Во втором акте он «разложится» до скелета, в котором, как в клетке-тюрьме, укроется Татьяна (Алиса Горина), отказав в финале Онегину (Юрий Свирко). Мохнатая «метафора» приковывает взгляды и даже завирусилась в соцсетях, обеспечив популярность спектаклю. И хоть сегодня картинка во многом важнее слов, с текстом романа здесь проделана кропотливая работа. Драматург Сергей Толстиков словно перепаял пушкинские строки меж собой, добавив порой то, что было поэтом вычеркнуто. Авторский голос перешел к героям, а ключевым событием становится осознание Татьяной того, что она влюблена в свои фантазии об Онегине, а не в него самого. Вся эта история – будто воспоминание и размышление Татьяны перед роковым объяснением.
В театре Karlsson haus появилось продолжение обаятельного «Зверского детектива» Анны Старобинец – спектакль «Право хищника». Над этой частью, как и над первой, работали режиссер Екатерина Ложкина-Белевич и художница Марина Завьялова. Те же артисты, почти корифеи театра, снова надели милые зверские шапочки и разыграли аллегоричную историю о столкновении закона и «природы», о поиске баланса и справедливости между ними. При помощи минимума средств – деталей костюма и пластики – артисты создают полноценные образы героев-животных. Все они оказываются сверхобаятельными: и Лиса (Алиса Дроздова) с ее полноценной драматургией персонажа, и Кура Четыре (Ася Галимзянова), совершившая буквально побег из концлагеря, и главные расследователи Барсук (Семен Мруз) и Барсукот (Егор Строков), комичные в своей серьезности. Спектакль своими аллюзиями и пасхалками очаровывает и родителей, и детей в равной степен, закидывая мостик к следующей части, которую наверняка уже все ждут.
Особая театральная магия кроется в работе с куклой: она здесь «растет» вместе с героем. Сперва это маленький шарик, почти горошина с глазками-точками и линией улыбки, потом – куколка. Крошечную фигурку артист ловко сменяет более крупной, обозначающей следующий этап взросления. Она дополняется забавными деталями вроде огромных ушей и носа (в тот же миг Беспалов надевает и на себя оттопыренные уши). Так актер словно приближает персонажа к себе, усиливая ностальгическую ноту спектакля.
К роману в стихах Пушкина в этом сезоне обратился не только БТК: премьера на основе «Евгения Онегина» состоялась и в Театре «На Литейном». Однако здесь режиссер Владислав Тутак сделал центром постановки Татьяну Ларину, что подтверждает даже название. «Татьяна Ларина» – стилистически более мягкая постановка по сравнению с другими недавними работами Тутака, хотя по содержанию всё же сурова.
Все начинается с охоты, а точнее – с убийства отцом Татьяны медведя. Главная героиня словно вспоминает об этом: на авансцене разыгрывается пролог-пантомима. Когда поднимается занавес, все взоры оказываются обращены к гигантскому медведю, лежащему почти в центре сцены (художник-постановщик Марина Завьялова). Во втором акте он «разложится» до скелета, в котором, как в клетке-тюрьме, укроется Татьяна (Алиса Горина), отказав в финале Онегину (Юрий Свирко). Мохнатая «метафора» приковывает взгляды и даже завирусилась в соцсетях, обеспечив популярность спектаклю. И хоть сегодня картинка во многом важнее слов, с текстом романа здесь проделана кропотливая работа. Драматург Сергей Толстиков словно перепаял пушкинские строки меж собой, добавив порой то, что было поэтом вычеркнуто. Авторский голос перешел к героям, а ключевым событием становится осознание Татьяной того, что она влюблена в свои фантазии об Онегине, а не в него самого. Вся эта история – будто воспоминание и размышление Татьяны перед роковым объяснением.
В театре Karlsson haus появилось продолжение обаятельного «Зверского детектива» Анны Старобинец – спектакль «Право хищника». Над этой частью, как и над первой, работали режиссер Екатерина Ложкина-Белевич и художница Марина Завьялова. Те же артисты, почти корифеи театра, снова надели милые зверские шапочки и разыграли аллегоричную историю о столкновении закона и «природы», о поиске баланса и справедливости между ними. При помощи минимума средств – деталей костюма и пластики – артисты создают полноценные образы героев-животных. Все они оказываются сверхобаятельными: и Лиса (Алиса Дроздова) с ее полноценной драматургией персонажа, и Кура Четыре (Ася Галимзянова), совершившая буквально побег из концлагеря, и главные расследователи Барсук (Семен Мруз) и Барсукот (Егор Строков), комичные в своей серьезности. Спектакль своими аллюзиями и пасхалками очаровывает и родителей, и детей в равной степен, закидывая мостик к следующей части, которую наверняка уже все ждут.
Спектакль «Счастье»
Самой крупной премьерой ушедшего сезона стал восстановленный спектакль «Счастье» на сцене Большого драматического театра им. Г. А. Товстоногова. Это перерождение постановки Андрея Могучего по мотивам «Синей птицы» Метерлинка, которая шла на сцене Александринки с 2011 по 2017 годы. Режиссером, возродившим спектакль на сцене БДТ, стала Лиза Дороничева – ученица Могучего.
Конечно, текст, концепция и декорации остались прежними, но артисты другие. Многие из них очень молоды и отлично встраиваются в стремительный темп постановки. Множество трюков сравнимо с цирковыми: например, в первой сцене кошка Фрося (Юлия Ильина), собаки Бобик (Никита Прилепский) и Тобик (Геннадий Блинов) гоняются за синей птицей перепрыгивая через все, карабкаясь по лестницам, залезая в окно и перелетая на люстру. Оркестр, анимация, гигантские куклы, огромные маски, яркие костюмы, массовые сцены – кажется, в спектакле есть все, чтобы захватить внимание. Но настоящим открытием этой версии стала Ярослава Бехтерева, исполняющая роль Митиль (кроме нее в разных составах роль еще исполняют Ольга Зельдина и Александра Юдина). Молодость актрисы работает на благо образа: но при этом она рисует его остро и комично, преувеличенно подавая детские реакции. Наблюдения актрисы точны, а паузы продуманны.
С Митиль в спектакле происходит драматическое изменение: вначале это эгоистичная девочка, не желающая, чтобы у родителей появлялся еще один ребенок. А в финале она готова отдать свою «птицу»-душу Царице Ночи, лишь бы мама и новорожденный брат жили. Из всех цветастых, утрированных, почти комиксовых персонажей по-настоящему «снимает маску» в финале именно Митиль, спрашивая посреди хвалебных од новорожденному: «Что же с мамой?» Финал, конечно, благостен: все счастливы, все поют на фоне картинки с мамой и ребенком и надписи «Счастье», чтобы уже никаких сомнений не осталось, в чем оно заключается. Даже злая кошка Фрося преисполняется чувствами и обещает нарожать котят.
Ностальгия обратила взгляды постановщиков и зрителей к древним мифам, общеизвестным сказкам, классическим историям, и даже помогла возродить спектакль прошлых лет. Плохо ли это? Кажется, нет. Ведь даже возвращение к уже пройденному дает новые открытия.
Конечно, текст, концепция и декорации остались прежними, но артисты другие. Многие из них очень молоды и отлично встраиваются в стремительный темп постановки. Множество трюков сравнимо с цирковыми: например, в первой сцене кошка Фрося (Юлия Ильина), собаки Бобик (Никита Прилепский) и Тобик (Геннадий Блинов) гоняются за синей птицей перепрыгивая через все, карабкаясь по лестницам, залезая в окно и перелетая на люстру. Оркестр, анимация, гигантские куклы, огромные маски, яркие костюмы, массовые сцены – кажется, в спектакле есть все, чтобы захватить внимание. Но настоящим открытием этой версии стала Ярослава Бехтерева, исполняющая роль Митиль (кроме нее в разных составах роль еще исполняют Ольга Зельдина и Александра Юдина). Молодость актрисы работает на благо образа: но при этом она рисует его остро и комично, преувеличенно подавая детские реакции. Наблюдения актрисы точны, а паузы продуманны.
С Митиль в спектакле происходит драматическое изменение: вначале это эгоистичная девочка, не желающая, чтобы у родителей появлялся еще один ребенок. А в финале она готова отдать свою «птицу»-душу Царице Ночи, лишь бы мама и новорожденный брат жили. Из всех цветастых, утрированных, почти комиксовых персонажей по-настоящему «снимает маску» в финале именно Митиль, спрашивая посреди хвалебных од новорожденному: «Что же с мамой?» Финал, конечно, благостен: все счастливы, все поют на фоне картинки с мамой и ребенком и надписи «Счастье», чтобы уже никаких сомнений не осталось, в чем оно заключается. Даже злая кошка Фрося преисполняется чувствами и обещает нарожать котят.
Ностальгия обратила взгляды постановщиков и зрителей к древним мифам, общеизвестным сказкам, классическим историям, и даже помогла возродить спектакль прошлых лет. Плохо ли это? Кажется, нет. Ведь даже возвращение к уже пройденному дает новые открытия.