Творческое объединение «Таратумб» и художник Мария Кривцова поставили в Барнауле спектакль «Пещерный человек» об алтайском археологическом памятнике — Денисовой пещере.
История началась в 2024 году, когда постановщики приехали на Алтай и отправились в творческую экспедицию по региону с руководителем проекта Ниной Поздняковой, встречаясь на местах с археологами, краеведами и историками. Задача была выявить уникальность края и поставить о ней спектакль для детей.
Режиссер Антон Калипанов, композитор Ольга Шайдуллина и художник Мария Кривцова побывали в историческом Бийске, туристической Белокурихе, горном Солонешенском районе, где и находится Денисова пещера, известная на весь научный мир. Именно там когда-то были найдены останки древнего человека, который жил бок о бок с неандертальцами и даже имел с ними общее потомство. Новый подвид человека нарекли «денисовским».
Пьесу «Пещерный человек» специально для этой постановки написал Михаил Бартенев, его соавтором стал Андрей Усачёв. Пьеса получилась в жанре роуд-муви с путешествием во времени. Археолог Анатолий попадает в нору Суслика – коллекционера и гитариста, живущего в Денисовой пещере. Маленький проныра случайно роняет в культурные слои зажигалку, и ученому приходится «нырять» за ней, оказываясь в глубине веков. В прошлом он встречается с отшельником Дионисием, древними китайцами и алтайцами, потерявшей зуб девочкой Денни и, конечно, с племенами неандертальцев и денисовцев. Все действие разворачивается прямо перед зрителями в большой походной палатке, которая представляет собой мобильную сценическую площадку.
Спектакль поставили по проекту Алтайского отделения СТД РФ при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. Первые премьерные показы прошли в Алтайском театре кукол «Сказка», а дальше постановку ждут гастроли по краю: в июне её покажут в Бийске и Белокурихе. И, возможно, даже у самой Денисовой пещеры разобьют ту самую нору Суслика.
Надежда Чехович поговорила с постановщиками о необычной премьере.
История началась в 2024 году, когда постановщики приехали на Алтай и отправились в творческую экспедицию по региону с руководителем проекта Ниной Поздняковой, встречаясь на местах с археологами, краеведами и историками. Задача была выявить уникальность края и поставить о ней спектакль для детей.
Режиссер Антон Калипанов, композитор Ольга Шайдуллина и художник Мария Кривцова побывали в историческом Бийске, туристической Белокурихе, горном Солонешенском районе, где и находится Денисова пещера, известная на весь научный мир. Именно там когда-то были найдены останки древнего человека, который жил бок о бок с неандертальцами и даже имел с ними общее потомство. Новый подвид человека нарекли «денисовским».
Пьесу «Пещерный человек» специально для этой постановки написал Михаил Бартенев, его соавтором стал Андрей Усачёв. Пьеса получилась в жанре роуд-муви с путешествием во времени. Археолог Анатолий попадает в нору Суслика – коллекционера и гитариста, живущего в Денисовой пещере. Маленький проныра случайно роняет в культурные слои зажигалку, и ученому приходится «нырять» за ней, оказываясь в глубине веков. В прошлом он встречается с отшельником Дионисием, древними китайцами и алтайцами, потерявшей зуб девочкой Денни и, конечно, с племенами неандертальцев и денисовцев. Все действие разворачивается прямо перед зрителями в большой походной палатке, которая представляет собой мобильную сценическую площадку.
Спектакль поставили по проекту Алтайского отделения СТД РФ при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. Первые премьерные показы прошли в Алтайском театре кукол «Сказка», а дальше постановку ждут гастроли по краю: в июне её покажут в Бийске и Белокурихе. И, возможно, даже у самой Денисовой пещеры разобьют ту самую нору Суслика.
Надежда Чехович поговорила с постановщиками о необычной премьере.
Фото: Нина Позднякова
Уронила микрофон – а попала в пьесу
Недоросль: Давайте для начала вернемся на 2 года назад, в 2024 год, когда вы поехали в творческую экспедицию по Алтайскому краю, а потом прилетели обратно в Москву придумывать спектакль. Что было дальше?
О.Ш.: Первым делом мы пошли к драматургу Михаилу Михайловичу Бартеневу и стали делиться свежими субъективными впечатлениями о поездке. Рассказывали свои полевые наблюдения, а не пересказывали научные факты о Денисовой пещере, которые получили от экспертов.
Недоросль: Например, какими?
О.Ш.: Например, о встрече с археологом Денисовой пещеры Максимом Козликиным, который стал прототипом главного героя.
А.К.: Или история с сопровождающей нас девушкой, которая случайно уронила в культурные слои сначала микрофон, затем очки, а археолог потом все это доставал самостоятельно, потому что кроме него никто не может спускаться на место раскопок. Это событие как раз и стало сюжетной завязкой в пьесе.
О.Ш.: Да, для нас в этой поездке были очень мощные наблюдения именно за людьми. Мы встретили очень самобытных и характерных местных жителей, которых никогда не забудешь. Калейдоскоп разных персонажей. И, может быть, от этого у нас в постановке появилось большое разнообразие кукольных систем – петрушки, маппеты, планшетки, теневые.
А.К.: Еще Михаилу Михайловичу сразу понравилась услышанная нами байка про суслика, который перемешал культурные слои на месте археологических раскопок и сбил с толку ученых. У него тут же пошли идеи, он начал вспоминать спектакли с подобным персонажем. В итоге появился еще один ключевой герой этой пьесы.
О.Ш.: В общем, мы делились разными наблюдениями и личными ощущениями. Все для того, чтобы спектакль стал полноценным продолжением нашей экспедиции. Это же не научная работа и не реферат на тему. Это мир фантазии и искусства. Чтобы стать предельно настоящим, он должен иметь очень искреннюю базу внутри.
Недоросль: Давайте для начала вернемся на 2 года назад, в 2024 год, когда вы поехали в творческую экспедицию по Алтайскому краю, а потом прилетели обратно в Москву придумывать спектакль. Что было дальше?
О.Ш.: Первым делом мы пошли к драматургу Михаилу Михайловичу Бартеневу и стали делиться свежими субъективными впечатлениями о поездке. Рассказывали свои полевые наблюдения, а не пересказывали научные факты о Денисовой пещере, которые получили от экспертов.
Недоросль: Например, какими?
О.Ш.: Например, о встрече с археологом Денисовой пещеры Максимом Козликиным, который стал прототипом главного героя.
А.К.: Или история с сопровождающей нас девушкой, которая случайно уронила в культурные слои сначала микрофон, затем очки, а археолог потом все это доставал самостоятельно, потому что кроме него никто не может спускаться на место раскопок. Это событие как раз и стало сюжетной завязкой в пьесе.
О.Ш.: Да, для нас в этой поездке были очень мощные наблюдения именно за людьми. Мы встретили очень самобытных и характерных местных жителей, которых никогда не забудешь. Калейдоскоп разных персонажей. И, может быть, от этого у нас в постановке появилось большое разнообразие кукольных систем – петрушки, маппеты, планшетки, теневые.
А.К.: Еще Михаилу Михайловичу сразу понравилась услышанная нами байка про суслика, который перемешал культурные слои на месте археологических раскопок и сбил с толку ученых. У него тут же пошли идеи, он начал вспоминать спектакли с подобным персонажем. В итоге появился еще один ключевой герой этой пьесы.
О.Ш.: В общем, мы делились разными наблюдениями и личными ощущениями. Все для того, чтобы спектакль стал полноценным продолжением нашей экспедиции. Это же не научная работа и не реферат на тему. Это мир фантазии и искусства. Чтобы стать предельно настоящим, он должен иметь очень искреннюю базу внутри.
Фото: Нина Позднякова
Недоросль: Перед поездкой на Алтай вы изучали наш регион, и, как я понимаю, Денисова пещера сразу стала фаворитом на роль главного вдохновителя будущего спектакля. А если представить, что Денисовой пещеры не существует, то про что еще можно было бы поставить спектакль об Алтайском крае?
М.К.: Мы немного думали про тему переселенцев, горнозаводской промышленности…
Недоросль: Кстати, в этом году у нас в крае отмечают 300-летие начала горнорудного дела, спектакль на эту тему тоже был бы актуален.
О.Ш.: Да, была в мыслях династия Демидовых с их заводами, переселенцы… Но тогда нужно было бы организовывать другую экспедицию. Все-таки в Денисову пещеру мы поехали целенаправленно, как изначально планировали.
К тому же изначально был запрос на постановку спектакля для семейной аудитории «6+» и тема с пещерой больше подходит под него.
М.К.: Мы немного думали про тему переселенцев, горнозаводской промышленности…
Недоросль: Кстати, в этом году у нас в крае отмечают 300-летие начала горнорудного дела, спектакль на эту тему тоже был бы актуален.
О.Ш.: Да, была в мыслях династия Демидовых с их заводами, переселенцы… Но тогда нужно было бы организовывать другую экспедицию. Все-таки в Денисову пещеру мы поехали целенаправленно, как изначально планировали.
К тому же изначально был запрос на постановку спектакля для семейной аудитории «6+» и тема с пещерой больше подходит под него.
Фото: Нина Позднякова
Доисторические Ромео и Джульетта
Недоросль: Как рождалась пьеса? Я так понимаю, драматургам пришлось с ней помучиться…
О.Ш.: Да, работа была сложная, мы помогали тоже. Написать историю с путешествием во времени «чисто», без несостыковок и нелогичных линий – это задача со звездочкой. А Михаил Михайлович еще такой перфекционист, ему всегда нужно, чтобы сюжет собирался складно, как «петелька-крючочек». Вот эту конструкцию он собирал долго. При этом основные персонажи – отшельник Дионисий, китайцы и алтайцы, знаменитая девочка Денни – появились практически сразу.
Недоросль: Мне кажется, одной из самых сложных драматургических задач было еще придумать, о чем эта история про Денисову пещере в целом. Ведь удивительным образом она оказалась о любви. История неандертальцев и денисовцев как доисторических Ромео и Джульетты…
О.Ш.: Да, появилась тема любви в финальном большом блоке истории неандертальцев и денисовцев. Наверное, это правильно, ведь стремление к любви, миру и гармонии объединяет людей во все времена.
Недоросль: При этом пьеса получилась удивительно смешная! Очень люблю сцену с девочкой Денни, которая пытается вставить выпавший молочный зуб, а у нее ничего не получается. Мне кажется, современной сцене очень не хватает такого насыщенного юмором материала.
О. Ш.: Потому что писать комедии вообще очень сложно. Михаил Михайлович – один из немногих авторов, у которого такой тонкий, интеллигентный юмор. В пьесе нет шуток-заигрышей, чтобы подловить детей. Все шутки в тему, соответствуют сюжету, персонажам. Так писать мало кто умеет.
Недоросль: Этот материал можно поставить в другом регионе или она сработает только здесь, в Алтайском крае?
А.К.: Да можно поставить, почему нет. Но здесь она, конечно, более ценна. Потому что когда ты находишься в нескольких часах езды от Денисовой пещеры, ты по-другому ощущаешь эту пьесу, становишься сопричастен истории.
Недоросль: Как рождалась пьеса? Я так понимаю, драматургам пришлось с ней помучиться…
О.Ш.: Да, работа была сложная, мы помогали тоже. Написать историю с путешествием во времени «чисто», без несостыковок и нелогичных линий – это задача со звездочкой. А Михаил Михайлович еще такой перфекционист, ему всегда нужно, чтобы сюжет собирался складно, как «петелька-крючочек». Вот эту конструкцию он собирал долго. При этом основные персонажи – отшельник Дионисий, китайцы и алтайцы, знаменитая девочка Денни – появились практически сразу.
Недоросль: Мне кажется, одной из самых сложных драматургических задач было еще придумать, о чем эта история про Денисову пещере в целом. Ведь удивительным образом она оказалась о любви. История неандертальцев и денисовцев как доисторических Ромео и Джульетты…
О.Ш.: Да, появилась тема любви в финальном большом блоке истории неандертальцев и денисовцев. Наверное, это правильно, ведь стремление к любви, миру и гармонии объединяет людей во все времена.
Недоросль: При этом пьеса получилась удивительно смешная! Очень люблю сцену с девочкой Денни, которая пытается вставить выпавший молочный зуб, а у нее ничего не получается. Мне кажется, современной сцене очень не хватает такого насыщенного юмором материала.
О. Ш.: Потому что писать комедии вообще очень сложно. Михаил Михайлович – один из немногих авторов, у которого такой тонкий, интеллигентный юмор. В пьесе нет шуток-заигрышей, чтобы подловить детей. Все шутки в тему, соответствуют сюжету, персонажам. Так писать мало кто умеет.
Недоросль: Этот материал можно поставить в другом регионе или она сработает только здесь, в Алтайском крае?
А.К.: Да можно поставить, почему нет. Но здесь она, конечно, более ценна. Потому что когда ты находишься в нескольких часах езды от Денисовой пещеры, ты по-другому ощущаешь эту пьесу, становишься сопричастен истории.
Фото: Евгения Савина
«Меняли идею восемь раз»
Недоросль: У вас изначально было понимание, что будут использоваться разные виды кукол или это как-то по ходу родилось?
М.К.: Нет, это возникло не сразу. Изначально мы были повернуты на тему археологии: что палатка будет археологической стоянкой, и все будет завязано на этой теме, включая кукол. Мы думали о неких артефактах, превращающихся в условных кукол, как в театре предмета. Но это решение конфликтовало с готовой пьесой.
А.К.: Да, так получилось, что руководитель проекта Нина Позднякова уже купила палатку, а Михаил Бартенев написал пьесу. Все мосты были сожжены, и нам пришлось придумывать, как поженить палатку и пьесу. Ведь их уже обратно не сдашь! И где-то на десятом варианте у нас пришла мысль о том, что палатка – это нора Суслика.
О.Ш.: Мы лишний раз убедились, что ты можешь сколько угодно придумывать классных штук, но если будешь цепляться за эти «придумки», а не отталкиваться от пьесы и истории, то ничего не выйдет. У нас было много крутых идей. Мы сидели, разбирали, нам казалось, что все складывается, но во что-то упирались и приходилось отказываться. Работаешь три дня над одной идеей, разминаешь ее, а потом – оп! – упираешься во что-то, и ты снова на нуле, начинаешь все сначала.
Недоросль: Сколько раз вы так «приходили в отчаяние»?
А.К.: Раз восемь точно! Для нас это впервые.
Недоросль: В репертуаре Алтайского театра кукол «Сказка», пожалуй, нет такого спектакля, где бы использовались практически все виды кукол, как в «Пещерном человеке». Тут и петрушки, и планшетки, и теневые, и ростовые… Какие сцены дались сложнее всего?
А.К.: Мы долго репетировали сцену с петрушками – неандертальцами и денисовцами. Много персонажей, мало артистов, все должны работать в диком темпе. Каждый актер держит по две куклы. Например, в начале сцены мы видим драку между неандертальцами и денисовцами. Изначально Саша Дирин держал только неандертальцев, а Настя Шарабарина – денисовцев, и их персонажи дрались палками между собой. Но мы поняли, что это неудобно, не получался «петрушечный» синхрон. Теперь Саша сначала держит мужских персонажей, а Настя – женских, а потом во время сцены они меняются куклами, чтобы затем каждый работал со своим «племенем». При этом они должны говорить на «древнечеловеческом» языке, состоящим из одних слов «тук-тук», «мал-мал», «стук-стук», «бум-бум», тут тоже буксовали очень долго.
В пьесе неандертальцы и денисовцы, завладев зажигалкой из будущего, становятся «повелителями огня» и вырастают прямо на глазах у зрителей. А у нас петрушка – как она может увеличиться здесь и сейчас? Конечно, можно было подменить петрушку тростевой куклой, но это тяжелый ход, не юморной. И мы придумали такой гапит, который продевается прямо во время сцены в петрушку, поднимает ее вверх и при этом позволяет шевелить ее головой, чтобы кукла не была «мертвой». Вот такие хитрости.
Недоросль: У вас изначально было понимание, что будут использоваться разные виды кукол или это как-то по ходу родилось?
М.К.: Нет, это возникло не сразу. Изначально мы были повернуты на тему археологии: что палатка будет археологической стоянкой, и все будет завязано на этой теме, включая кукол. Мы думали о неких артефактах, превращающихся в условных кукол, как в театре предмета. Но это решение конфликтовало с готовой пьесой.
А.К.: Да, так получилось, что руководитель проекта Нина Позднякова уже купила палатку, а Михаил Бартенев написал пьесу. Все мосты были сожжены, и нам пришлось придумывать, как поженить палатку и пьесу. Ведь их уже обратно не сдашь! И где-то на десятом варианте у нас пришла мысль о том, что палатка – это нора Суслика.
О.Ш.: Мы лишний раз убедились, что ты можешь сколько угодно придумывать классных штук, но если будешь цепляться за эти «придумки», а не отталкиваться от пьесы и истории, то ничего не выйдет. У нас было много крутых идей. Мы сидели, разбирали, нам казалось, что все складывается, но во что-то упирались и приходилось отказываться. Работаешь три дня над одной идеей, разминаешь ее, а потом – оп! – упираешься во что-то, и ты снова на нуле, начинаешь все сначала.
Недоросль: Сколько раз вы так «приходили в отчаяние»?
А.К.: Раз восемь точно! Для нас это впервые.
Недоросль: В репертуаре Алтайского театра кукол «Сказка», пожалуй, нет такого спектакля, где бы использовались практически все виды кукол, как в «Пещерном человеке». Тут и петрушки, и планшетки, и теневые, и ростовые… Какие сцены дались сложнее всего?
А.К.: Мы долго репетировали сцену с петрушками – неандертальцами и денисовцами. Много персонажей, мало артистов, все должны работать в диком темпе. Каждый актер держит по две куклы. Например, в начале сцены мы видим драку между неандертальцами и денисовцами. Изначально Саша Дирин держал только неандертальцев, а Настя Шарабарина – денисовцев, и их персонажи дрались палками между собой. Но мы поняли, что это неудобно, не получался «петрушечный» синхрон. Теперь Саша сначала держит мужских персонажей, а Настя – женских, а потом во время сцены они меняются куклами, чтобы затем каждый работал со своим «племенем». При этом они должны говорить на «древнечеловеческом» языке, состоящим из одних слов «тук-тук», «мал-мал», «стук-стук», «бум-бум», тут тоже буксовали очень долго.
В пьесе неандертальцы и денисовцы, завладев зажигалкой из будущего, становятся «повелителями огня» и вырастают прямо на глазах у зрителей. А у нас петрушка – как она может увеличиться здесь и сейчас? Конечно, можно было подменить петрушку тростевой куклой, но это тяжелый ход, не юморной. И мы придумали такой гапит, который продевается прямо во время сцены в петрушку, поднимает ее вверх и при этом позволяет шевелить ее головой, чтобы кукла не была «мертвой». Вот такие хитрости.
Фото: Евгения Савина
Главное не тема, а качество
Недоросль: Во время экспедиции мы понравилась фраза Антона, что археология очень связана с детством: что-то копать, искать, раскапывать секретики… А вы сами кем мечтали стать в детстве?
О.Ш.: Я – композитором. Клянусь! С того самого момента, как пошла в музыкальную школу. Потом, когда в 12 лет попала в театр оперы и балета, я подумала: «Было бы неплохо еще и порежиссеровать». Получается, все сбылось.
А.К.: Я даже не помню… Не было такого, я жил как одуванчик.
М.К.: Мне кажется, из-за того, что моя мама художник, я тоже всегда ощущала себя художником. Много времени проводила в ее мастерской в дошкольное время, лепила, рисовала… Хотя я тоже занималась музыкой, и все хотели, чтобы я пошла по этой стезе.
Недоросль: «Пещерный человек», конечно, очень оригинальная история, совершенно уникальная и потому выигрышная. А как вам кажется, каких тем детской сцене сейчас остро не хватает?
О.Ш.: Это, скорее, вопрос к критикам. Не могу сказать, что мы насмотрены по всей стране. Могу сказать только от лица куратора детской сцены «Театр-Тятрик» в Перми – мы стараемся расширять репертуар современными книгами и пьесами, но это делают во многих местах. Мне кажется, упор надо делать не на темы, а на качество работы.
Но думаю, что когда есть такие инициативы, которые, как здесь на Алтае, позволяют с нуля сделать спектакль на местную тематику – для детей это просто супер.
Беседу вела Надежда Чехович
Недоросль: Во время экспедиции мы понравилась фраза Антона, что археология очень связана с детством: что-то копать, искать, раскапывать секретики… А вы сами кем мечтали стать в детстве?
О.Ш.: Я – композитором. Клянусь! С того самого момента, как пошла в музыкальную школу. Потом, когда в 12 лет попала в театр оперы и балета, я подумала: «Было бы неплохо еще и порежиссеровать». Получается, все сбылось.
А.К.: Я даже не помню… Не было такого, я жил как одуванчик.
М.К.: Мне кажется, из-за того, что моя мама художник, я тоже всегда ощущала себя художником. Много времени проводила в ее мастерской в дошкольное время, лепила, рисовала… Хотя я тоже занималась музыкой, и все хотели, чтобы я пошла по этой стезе.
Недоросль: «Пещерный человек», конечно, очень оригинальная история, совершенно уникальная и потому выигрышная. А как вам кажется, каких тем детской сцене сейчас остро не хватает?
О.Ш.: Это, скорее, вопрос к критикам. Не могу сказать, что мы насмотрены по всей стране. Могу сказать только от лица куратора детской сцены «Театр-Тятрик» в Перми – мы стараемся расширять репертуар современными книгами и пьесами, но это делают во многих местах. Мне кажется, упор надо делать не на темы, а на качество работы.
Но думаю, что когда есть такие инициативы, которые, как здесь на Алтае, позволяют с нуля сделать спектакль на местную тематику – для детей это просто супер.
Беседу вела Надежда Чехович