XIII Международный фестиваль театров кукол “Петрушка Великий” с размахом прошел в Челябинске с 10 по 14 сентября. В этом году за “международность” отвечали коллективы из Беларуси, Китая и Замбии. В программе фестиваля было несколько театров из Москвы и Санкт-Петербурга, театры из Вологды, Красноярска, Хабаровска, Перми, и, конечно, хозяева фестиваля – Екатеринбургский театр кукол – показали два своих спектакля.
У отеля зрителей подхватила карнавальная толпа и понесла к театру. На церемонии открытия актеры домашнего театра вели огромную ростовую куклу Петрушки, разыгрывали пантомиму, перевоплотившись в закулисных работников театра. Екатеринбургские актеры каждого гостя окружили буквально осязаемой атмосферой праздника, перед каждым фестивальным показом разыгрывали интермедии, до колик веселящих зал.
В этом году много внимания было уделено родительско-опекательной теме и рефлексии о ней, в мирное и военное время. Несколько сказочных история и совсем немного классики: Илиада, Кроткая Достоевского и Пушкинский Дон Гуан. Много инсценированной прозы, взрослой и детской. Но лейтмотивом всего фестиваля для меня стала работа художниц. Во многих спектаклях визуальное решение превалировало над работой с куклой, игрой в живом плане и драматургией.
Самым показательным примером будет “Зойкина квартира” Екатеринбургского театра кукол (режиссер Игорь Казаков, художница Татьяна Нерсисян). Здесь Татьяна создала гипертрофированных кукол, олицетворяющих внутреннее состояние героев. Павлик (Александр Шишкин) мягкая кукла с длинными, будто чулки, конечностями – он то расползается как паук, то тоскливо опадает, Зоя Пельц (Татьяна Жвакина), как и все женщины здесь, статуарная кукла-манекен, Гусь-Ремонтный (Николай Бабушкин) огромная кукла-мешок, недвижимая, будто с самого начала убитая китайцем. Домком Аллилуйя (Евгений Сивко) составлен из отдельных частей тела, занимающих то всё пространство квартиры с восемью дверями, то лишь небольшую площадь в центре, будто съёжившись. Яркие, выразительные куклы перетягивают взгляд от кукловодов, а актеры сильной драматической работой в живом плане удваивают образы. Работа с куклой здесь тождественна работе с предметом быта – их забывают на сцене, например кукла Зои стоит в углу во время убийства Бориса Семёновича, а Татьяна Жвакина, выходя в живом плане, играет событие так, будто куклы при этом не присутствовало. Спектакль, заявленный жанром “трагикомический балаган” становится кабаре-шоу, звучащий живой оркестровой музыкой. Жюри “Петрушки” вручило награду спектаклю за лучшую музыку. Действие наполнено генеральной мужской линией – Зоя, обслуживающая мужчин, забыта, как пыльный туалетный столик, у Аметистова и Гуся гораздо больше сценического времени – не зря Максим Удинцев и Николай Бабушкин обладают премиями за “лучшую мужскую роль” (VII фестиваль-конкурс «СИБИРЬ. ТЕРРА МАГИКА» и Премия «Браво!»-2024 соответственно).
Летающие и цокающие деревянные жеребята-марионетки, прячущиеся в поле из колосьев-пёрышек и, в противовес, большие лошади и волк, надетые как пончо на актеров-кукловодов – это всё, что запоминается из спектакля “Малыш и мама” театра у Нарвских ворот (режиссер Тамара Стависская, художник Александр Стависский). История поиска счастья жеребёнком Малышом (Андрей Кролевец/Владислав Швецов) становится историей не взросления, а излишне разыгравшейся фантазии. Старение матери, угроза истребления табуна, внезапно найденный отец – это всё оказывается лишь сном. Спектакль теряет возможность высказаться на волнующую тему, потому что обесценивает все приключения Малыша внезапным пробуждением и обнулением главного героя. Против куклы-вожака волчьей стаи с жуткими ярко-красными глазами выступает табун лошадей, кажущийся легким и беззащитным, потому что представлен в бледной проекции на весь портал сцены.
Заполнением проекцией всего полотна спектакля грешит также “Повесть о собаке” Екатеринбургского театра кукол (режиссер Николай Бабушкин, художник Андрей Ефимов). История дружбы собаки и мальчика в годы Великой отечественной войны чарует детально проработанными куклами: пёс Санчо – пушистая бойкая кукла марионетка, с чутким языком тела, передаёт настроение без слов; Вовка, мама и военные будто сошли с книжных иллюстраций, сделаны очень натуралистично. Комната военного, больница и квартира, всё наполнено мелкими деталями: плакатами, радио, фонарями и всё это чередуется с анимированными комиксами, транслирующимися на задник во время прозаических монологов актеров в живом плане. Несколько особенно драматических моментов отдано безликой проекции вместо живой кукольной игры, обморочный сон мальчика вообще переводит спектакль в жанр экспрессионистского кино с искаженными головами врагов и игрой “ударь по немцу молотком”. Детское жюри отдало приз этому спектаклю, вероятно зацепившему безотказно трогающей историей верного четвероногого друга.
Если честно, я ожидала, что приз детских симпатий уйдет спектаклю “Умеешь ли ты свистеть, Йоханна?” Хабаровского краевого театра юного зрителя (режиссер Виталий Фёдоров, художник Наталья Павлишина) потому что абсолютное большинство зрителей уходило со спектакля в слезах. Еще одна спекуляция – мальчик находит себе дедушку и тот умирает, успев породниться с новым внуком. В сюжет приключений Ульфы и Берры (Диана Акимова, Виталий Фёдоров) вплетены вербатимы про дедушек “ансамбля в черном” – актеров, которые оживляют огромных трехметровых деревянных кукол-стариков. Как интерактивная книжка для детей, эти старики обладают двигающимися руками и головами, а на развороте у них – дома с загорающимися окошечками. Одна такая фигура рушится и из-под неё выползает дедушка (Владимир Годованец) в живом плане. Трогательная история полнится музыкой и танцами, молодые актеры зажигательны, с детской радостью показывают этюды-придумки, рожденные на почве рассказа Ульфа Старка, но нарративно история рассыпается из-за вербатимов и сохраняется скорее “вайб”, что тоже вполне неплохо.
Уходит от кукольного к драматическому недо-моноспектакль “Кроткая” Красноярского театра кукол (режиссер Руслан Кудашов, художник Марина Завьялова). Кукла здесь всего одна – сама Кроткая – большую часть спектакля лежит на столе в форме гроба и играет умершую, лишь ненадолго оживает в руках Анастасии Ивановой. Весь спектакль построен в форме допроса: следовательница Она (также Анастасия Иванова) приходит в мрачную узкую комнату, окрашенную решетчатой тенью, с целью выслушать обвиняемого и вынести вердикт. Кукла Кроткой портретно похожа на актрису и Она во время рассказа Алексея Беляева так вживается в роль, что всё заканчивается не приговором, а христианским прощением. Весь сюжет держится на Алексее Беляеве – он от первого лица рассказывает историю закладчика, его молодой жены и их постепенно портящихся отношений.
Апофеоз преобладания визуала над текстом для меня раскрывается в “Золотом жуке” Вологодского областного театра кукол “Теремок”, где Амир Ерманов выступает и как режиссер и как художник. Рассказ Эдгара По почти не инсценирован: рассказчик впрямую говорит, что делают Профессор Легран и По, а актеры на сцене делают именно это, дублируя текст. А вот визуальный ряд поражает: здесь и кабинет помешанного на насекомых учёного, полностью завешанный их зарисовками, и таинственные зеленые джунгли и корабль пиратов, и жуткие маски-черепа с ветвистыми рогами, и маленькие жуки на пне, и большой оживающий жук, блестящий золотом в свету софитов, и огромная груда сокровищ. Куклы Леграна и По – большие головы с застывшими карикатурными выражениями, а прислужник профессора Юпитер – два актёра друг на друге с еще большей головой. Заявленный мистический триллер становится скорее парадом находок и работа художника была признана жюри лучшей на фестивале.
Два уличных спектакля – Раек и Петрушка – ужасно порадовали всех зрителей фестиваля своей легкой балаганной средой и прямым контактом с залом. Первый это “Король и дракон” Маленького театра, где Алексей Чижов и режиссер и раёшник, художника Наталья Граханцева. Девочку похищает дракон, и мальчик (не король, и вообще почему в названии король – непонятно) пускается в путешествие, чтобы её спасти. Бумажные куклы, аквариум, балерина и угадайки со зрителями – Алексей раскрашивает простой сюжет заигрыванием с детьми, умело манипулируя их клиповым вниманием. В конце и взрослые и дети будут одинаково радоваться наклейками с драконами.
Второй это “Дон Гуан” Театрального проекта “Запалки” (режиссеры Анастасия Шаламова и Кристиан-Даниэль Тихонов, художник Илья Алёшин). Лепорелло (Виктор Киппер) в живом плане с гитарой наперевес прогревает зрителя к появлению деревянного, не такого привлекательного, но очень харизматичного Дон Гуана. Каменный гость Пушкина сокращен до 30 минут, но основные герои на месте – Лаура, Дон Карлос, Донна Анна, Монах и ожившая статуя Командора – и всех их ведёт Илья Алёшин. Стремительность и искусность перемены ролей поразила не только меня, но и жюри – ему вручили приз за лучшую актерскую работу, хотя за время спектакля он ни разу не показывается в живом плане. Следуя традициям Петрушки, спектакль пестрит насилием, фаллическими символами и злободневными шутками — на – показе особенно обыгрывался Екатеринбург и сам фестиваль. Деревянные головы перчаточных кукол стукаются обо всё, что можно внутри райка, но кончина Дон Гуана выглядит на контрасте действительно страшно: появляется маска командора и он рукой в кожаной перчатке снимает ловеласа с кукловода, трепыхающиеся обнажившиеся пальцы медленно замедляются, будто угасающая душа. Пробирает.
Про Гуандунский театр и Замбийский проект писать не вижу смысла, поскольку первый спектакль составлен как попурри (действительно виртуозно сделаное), а второй – чревовещательный номер с русскими и замбийскими сказками без художественной рамки.
Но о чем интересно поговорить так это об абсолютно завораживающей “Песочнице” театра Karlsson Haus (режиссер Евгений Корняг, художница Татьяна Нерсисян). На планшете сцены рассыпан песок и разделен водой – северное и южное пространство. Актриса в ярком комбинезоне начинает археологические раскопки, привлекая этим своих товарищей в такой же спец-одежде (на сцене актеры Алиса Дроздова, Ася Галимзянова, Алина Гумирова, Ульяна Селенских и Роман Еникеев). Вместе они откапывают разные металлические игрушки, вроде лейки и вёдер, и превращают их в героев разных форм и размеров, прикрепляя к ним лица и руки-ноги. Эти умилительные существа, посредством рук актёров начинают узнавать мир, друг друга и своих кукловодов. В спектакле почти нет сюжетно важного текста, но актеры попеременно озвучивают новоиспеченных существ с помощью глюкофона, казу, калимбы и других, а также бормотания и шуток. Процесс игры в археологию превращается в историю эволюции от динозавров до полетов в космос, как в жарком климате, так и в холодном. Рождающиеся на протяжении всего спектакля куклы не перестают быть детьми: они прилипают к металлу на морозе, купаются в воде-орбизах, спорят, проявляют симпатию, любопытничают и за этими забавами невероятно интересно наблюдать. Под звездами-формами для выпечки разыгрывается история, одинаково интересная как маленьким, так и большим зрителям. В “Песочнице” художественный мир и рассказанная история существуют в гармонии и единстве, одно поддерживает другое. Спектакль награжден за лучшую режиссерскую работу.
“Мой добрый папа” Театра имени кукол (режиссер Артем Макеев, художница Елена Собянина) – история о блокадном Ленинграде и об отце-музыканте, который всегда был про искусство, а не про материальную бытовую жизнь. На сцене один актер: сам Артём Макеев оживляет историю, открывая в каждом уголке черной комнаты по мизансцене с куклами: часто это плоскостные, но возникают и тростевые марионетки, и даже напоминающие вертеп. Семья из двух братьев и мамы с папой имеют если ли не ангелические лица, то по крайней мере очень мультяшные: смиренное выражение лица, маленький рот и огромные глаза. Как и одноименная повесть Виктора Голявкина, спектакль новеллистичен и повествование ведется от лица мальчика, который стоит на балконе во время бомбардировки и вспоминает мирное прошлое с отцом. Проблема возникает с самого начала: зритель не понимает, из какого времени и какого возраста говорит герой, потому что на сцене – взрослый актер с инфантильными детскими интонациями и мимикой. Страшная история потери в попытках игрового разукрашивания приобретает фальшивые нотки и затрудняет погружение в художественный мир.
Боги в живом плане над сценой, кукловоды с телевизорами на черной форме и коренастые воины-марионетки – такая “Илиада 2.0” Пермского театра кукол (режиссер Дмитрий Вихрецкий, художница Виктория Ельцова). Сделанный в стиле цифровизации нулевых, спектакль подчеркивает беспомощность людей и властолюбие Богов, начинающих войны из-за собственных мелких споров. Сергей Плотов инсценирует древнегреческую поэму, смешивая прозу и рифму, высокий и низкий стиль без четких разграничений. Через весь спектакль протянуты отношения Одиссея и Телемаха, последний выходит уже после финального закрытия занавеса и в живом плане произносит монолог из “Одиссеи”, что кажется выбивающемся из общего конфликта людей и богов.
Подходя к завершению, остается описать два искренних и трогательных спектакля. “Птица-курица” театра Кукольный формат (режиссер Павел Овсянников, художник Юрий Сучков) рассказывает очень простой сюжет: курица хочет почувствовать ощущение полёта и ради этого пускается в опасное приключение. История разыгрывается джаз-бэндом с легким клоунским гримом (Анастасия Овсянникова, Александр Лозицкий, Алексей Чуканов) внутри фотостудии со светоотражающими экранами. Внутри полотна спектакля есть две временных линии: первая как курица захотела летать и какие попытки предпринимала; и вторая, как она, послушавшись совета лошади, идет по темному лесу и встречает лебедя, поднявшего её в небо. Среди музыкальных номеров, смены живого плана на куклу и обратно, теневых вставок и кукол разного размера можно было бы запутаться, если бы с самого начала и до конца не был выдержан четкий конфликт несовпадения мечты и физиологии. Анастасия Овсянникова создает такую простодушную героиню, что невозможно остаться равнодушным.
И завершающим мой текст и сам фестиваль становится спектакль Могилевского областного театра кукол “Сiняя-сiняя” (режиссер Игорь Казаков, художница Татьяна Нерсисян). На выжженном, заполненным песком планшете вырастают деревянные ящики, внутри которых “Синяя-синяя”. Бывший повстанец Петрок Ясюкевич вместе с маленькой Джамилей забаррикадированы в пустыне, он, отвлекая её от мук жажды, рассказывает про Родину, где реки полнятся водой, а вместо верблюдов пасутся коровы. На сцене один Николай Стешиц, тяжело двигаясь по знойному пространству, работает с экраном для песочной анимации, создавая заметки. Он открывает один за одним ящики и никогда не угадаешь, что там: мирная деревушка, вся залитая желанной водой или класс полный мертвых детей и повешенный. Родина раньше была мирной и безопасной, но после 1864 года земля стала отравленной смертями и разрухой, Пятрок тоскует по прошлому, по его детству и юности. Куклы двух героев истории остаются почти весь спектакль неподвижными, каждый шаг может спровоцировать град пуль от врагов. Соответственно рассказу Владимира Короткевича, Николай ведет повествование на белорусском языке, что затрудняет понимание, но широкий и красноречивый визуальный ряд помогает догнать происходящее. Спектакль ставящий вопрос любви к своей стране, сквозь боль и смерти, получил Гран-при фестиваля.
Насыщенная пятидневная программа фестиваля пестрила самыми разными темами, разными сюжетами и техниками кукловождения, но художественным мирам созданных спектаклей невозможно не отдать должное.
Завтрикова Елизавета
Фото из спектакля “Песочница” театра Karlsson Haus (режиссер Евгений Корняг, художница Татьяна Нерсисян). Автор фото – Глеб Махнёв