Петербургскому БТК (Большому театру кукол) в этом году исполнится 95 лет. 20 лет им руководит Руслан Кудашов. Выходят премьеры, но по-прежнему собирают аншлаги спектакли-долгожители «Высоцкий. Requiem.»,«Башлачёв. Человек поющий», «Гамлет. Ширма», «Холстомер», «Мы», «Покаяние и прощение»,«Алиса в стране чудес»,«Похороните меня за плинтусом» и многие другие.
Корреспондент «Недоросля» Светлана Мазурова встретилась с главным режиссером театра. Поговорили о репертуаре для детей и взрослых, спектаклях-долгожителях и премьерах, о куклах, студентах и зрителях.
Корреспондент «Недоросля» Светлана Мазурова встретилась с главным режиссером театра. Поговорили о репертуаре для детей и взрослых, спектаклях-долгожителях и премьерах, о куклах, студентах и зрителях.
Спектакль «Тараканище»
С куклами и без
Недоросль: У вас выходит немало премьер. И ваши личные – «Тараканище» для малышей и «Евгений Онегин. Урок русской литературы» – для взрослой публики. Посмотрела студенческую премьеру - «Петербургские сонеты Вилья́ма Шекспира». Сейчас еще одна на выходе - «Овидий. Рок. Метаморфозы». Кстати, в этом году еще и 20 лет вашей мастерской.
Кудашов: Да. Сейчас новое поколение ребят учится - на третьем курсе. Это третья мастерская за 20 лет.
Недоросль: Удивительно, что практически все студенческие спектакли вошли в репертуар БТК – и идут с аншлагами много лет: «Книга Иова», «Высоцкий», «Башлачёв»… «Вию» уже 20 лет…
Кудашов: Не все, но мы стремимся, чтобы студенческие работы входили в афишу театра, потому что новое поколение должно вносить что-то свое, новый угол зрения, новую атмосферу. Если удается создать такие спектакли, которые были бы больше, чем некий обучающий материал, то и прекрасно.
Недоросль: Вы учились еще и в мастерской Григория Козлова, и, помимо полученной специальности «Актер театра кукол», у вас есть и другая - «Режиссер драмы». Я смотрю ваши спектакли - они драматические, нисколько не кукольные, куклы если и встречаются – то совсем немного. И перед началом вечернего спектакля, для взрослых, я услышала, как зрители сказали: «А где ширма? Что, кукол не будет?» Они же пришли в Большой театр кукол. Так изменился сейчас театр, что куклы оказались в меньшинстве и появляются редко?
Кудашов: Наверное, вы не весь наш репертуар знаете. Есть спектакль «Покаяние и прощение», по повестям Пушкина, с марионетками. Есть чисто марионеточные спектакли «Пиноккио», «Синяя птица». Есть «Сказка о царе Салтане», где на сцене видны только тростевые куклы. Есть «Мы», где куклы и люди на равных правах. Есть множество форм сочетания живого и не живого, и наш театр отличается тем, что почти к каждому спектаклю создается собственный закон этого сочетания.
А форма спектакля «Евгений Онегин» диктует свои правила. И говорить, что там нет кукол - опрометчиво, неправильно, потому что дуэль, основное событие, происходит в кукольном плане.
Так что если зрителю нужна ширма, стоит прочесть аннотацию к спектаклю или посмотреть фотографии на сайте театра. Но это странное желание: увидеть ширму вместо хорошего спектакля.
Недоросль: У вас выходит немало премьер. И ваши личные – «Тараканище» для малышей и «Евгений Онегин. Урок русской литературы» – для взрослой публики. Посмотрела студенческую премьеру - «Петербургские сонеты Вилья́ма Шекспира». Сейчас еще одна на выходе - «Овидий. Рок. Метаморфозы». Кстати, в этом году еще и 20 лет вашей мастерской.
Кудашов: Да. Сейчас новое поколение ребят учится - на третьем курсе. Это третья мастерская за 20 лет.
Недоросль: Удивительно, что практически все студенческие спектакли вошли в репертуар БТК – и идут с аншлагами много лет: «Книга Иова», «Высоцкий», «Башлачёв»… «Вию» уже 20 лет…
Кудашов: Не все, но мы стремимся, чтобы студенческие работы входили в афишу театра, потому что новое поколение должно вносить что-то свое, новый угол зрения, новую атмосферу. Если удается создать такие спектакли, которые были бы больше, чем некий обучающий материал, то и прекрасно.
Недоросль: Вы учились еще и в мастерской Григория Козлова, и, помимо полученной специальности «Актер театра кукол», у вас есть и другая - «Режиссер драмы». Я смотрю ваши спектакли - они драматические, нисколько не кукольные, куклы если и встречаются – то совсем немного. И перед началом вечернего спектакля, для взрослых, я услышала, как зрители сказали: «А где ширма? Что, кукол не будет?» Они же пришли в Большой театр кукол. Так изменился сейчас театр, что куклы оказались в меньшинстве и появляются редко?
Кудашов: Наверное, вы не весь наш репертуар знаете. Есть спектакль «Покаяние и прощение», по повестям Пушкина, с марионетками. Есть чисто марионеточные спектакли «Пиноккио», «Синяя птица». Есть «Сказка о царе Салтане», где на сцене видны только тростевые куклы. Есть «Мы», где куклы и люди на равных правах. Есть множество форм сочетания живого и не живого, и наш театр отличается тем, что почти к каждому спектаклю создается собственный закон этого сочетания.
А форма спектакля «Евгений Онегин» диктует свои правила. И говорить, что там нет кукол - опрометчиво, неправильно, потому что дуэль, основное событие, происходит в кукольном плане.
Так что если зрителю нужна ширма, стоит прочесть аннотацию к спектаклю или посмотреть фотографии на сайте театра. Но это странное желание: увидеть ширму вместо хорошего спектакля.
Спектакль «Алиса в стране чудес»
Путешествие по роману Пушкина и спектакли 0+
Недоросль: У вас немало спектаклей для взрослой публики, но вы не забываете про малышей. Вот сказка Чуковского «Тараканище» вышла (спектакль номинирован на «Золотую маску»).
Кудашов: Так, наверное, и должен жить театр. Природа театра — игра, а где как не в детских спектаклях, игра осуществляется в большей степени? Мне кажется, что когда театры начинают наслаждаться только взрослым репертуаром, всегда есть опасность уйти в такое драматическое самолюбование. А детский репертуар всегда ставит театр на место.
Недоросль: Такие спектакли как «Айболит», «Колобок», «Тараканище» приносят вам радость?
Кудашов: Когда репетируем – да. А затем - встреча со зрителем. Для режиссера это всегда переживание катастрофы (об этом писал Брук), и это не проходит.
Недоросль: У входа в Большой зал у вас висит металлическая табличка: «Мы ждем на наших спектаклях зрителей от четырех лет». То есть до этого как бы не предполагается, что ребенку следует ходить в театр. Сергей Образцов говорил, что детей надо водить в театр с 5 лет, не раньше.
Кудашов: Вообще лучше с 6.
Недоросль: Хотя у вас в репертуаре есть спектакли 0+.
Кудашов: Раньше не было «беби-театра». Но почему бы не быть такой форме? Пусть будет.
Представьте себе: 300 малышей в зале, которые и сидеть-то толком еще не умеют, вы с ума сойдете просто. Зрители не выдержат. Поэтому для этого возраста определены другие помещения. Есть камерная сцена, есть малая сцена, там идут спектакли и 0+, и 4+. А большой зал подразумевает, что там будут дети уже повзрослее.
Маленьких людей охватить вниманием непросто. А 20-25-30 человек – возможно. Когда они сидят в небольшом помещении, на подушках, вместе со своими родителями.
Недоросль: У вас немало спектаклей для взрослой публики, но вы не забываете про малышей. Вот сказка Чуковского «Тараканище» вышла (спектакль номинирован на «Золотую маску»).
Кудашов: Так, наверное, и должен жить театр. Природа театра — игра, а где как не в детских спектаклях, игра осуществляется в большей степени? Мне кажется, что когда театры начинают наслаждаться только взрослым репертуаром, всегда есть опасность уйти в такое драматическое самолюбование. А детский репертуар всегда ставит театр на место.
Недоросль: Такие спектакли как «Айболит», «Колобок», «Тараканище» приносят вам радость?
Кудашов: Когда репетируем – да. А затем - встреча со зрителем. Для режиссера это всегда переживание катастрофы (об этом писал Брук), и это не проходит.
Недоросль: У входа в Большой зал у вас висит металлическая табличка: «Мы ждем на наших спектаклях зрителей от четырех лет». То есть до этого как бы не предполагается, что ребенку следует ходить в театр. Сергей Образцов говорил, что детей надо водить в театр с 5 лет, не раньше.
Кудашов: Вообще лучше с 6.
Недоросль: Хотя у вас в репертуаре есть спектакли 0+.
Кудашов: Раньше не было «беби-театра». Но почему бы не быть такой форме? Пусть будет.
Представьте себе: 300 малышей в зале, которые и сидеть-то толком еще не умеют, вы с ума сойдете просто. Зрители не выдержат. Поэтому для этого возраста определены другие помещения. Есть камерная сцена, есть малая сцена, там идут спектакли и 0+, и 4+. А большой зал подразумевает, что там будут дети уже повзрослее.
Маленьких людей охватить вниманием непросто. А 20-25-30 человек – возможно. Когда они сидят в небольшом помещении, на подушках, вместе со своими родителями.
Спектакль «Холстомер»
Недоросль: Какие спектакли для детей надо ставить сегодня, и как вы считаете, как, о чем разговаривать с ними?
Кудашов: Да любые спектакли можно ставить, только надо хорошо это делать. Любые темы будут волновать, если они искренне, честно прожиты режиссерами и актерами. Темы не уходят, темы разные - человеческого бытия, любви, смерти, жизни. Все люди связаны этими темами: мы почему-то оказались в этом месте и времени и, кажется, терпим катастрофу, и что-то с этим надо делать. Можно ставить как актуальную драматургию для детей и подростков, современную прозу, так и классические произведения. Главное, чтобы это было важно и интересно самому постановщику. Интересно будет режиссеру, наверное, и зрителям будет интересно. Хотя не факт. Бывает, в театр приходит зритель, которому еще до начала спектакля всё понятно и не интересно.
Недоросль: А подростки - это тоже ваша публика? Им адресована классика – цикл «Евгений Онегин»?
Кудашов: Ну, задачи кому-либо угодить никогда я перед собой не ставлю. Спектакль адресован каждому зрителю, любого возраста. Может быть, и 14-летнему. «Евгений Онегин» – стержневой текст, сакральный – для каждого человека. Мы все знаем о Пушкине, о его романе. Может, это моя иллюзия… Но мне хотелось бы так думать.
Хотя название «Урок русской литературы» как бы предполагает школьников. По моему мнению, нам, в общем-то, всю жизнь стоит учиться и учиться, в частности, у русской литературы. Читать и перечитывать то, что мы когда-то проходили в школе, потому что это сильно касается нас. И во времена отчаяния и больших сомнений по поводу будущего, классики могут нам чем-то помочь, что-то важное для нас проговорить.
А поскольку существуют гениальные вещи, и их не просто нужно проходить в школе, с ними, наверное, надо проходить свой жизненный путь и сверяться с этими текстами. Ну, по большому счету. Иначе мы превращаемся в каких-то манкуртов, винтиков, болтиков, которые нужно куда-то подогнать. Возможно, обращение к великим текстам, гениальным, дадут надежду и силы переживать временные трудности.
Кудашов: Да любые спектакли можно ставить, только надо хорошо это делать. Любые темы будут волновать, если они искренне, честно прожиты режиссерами и актерами. Темы не уходят, темы разные - человеческого бытия, любви, смерти, жизни. Все люди связаны этими темами: мы почему-то оказались в этом месте и времени и, кажется, терпим катастрофу, и что-то с этим надо делать. Можно ставить как актуальную драматургию для детей и подростков, современную прозу, так и классические произведения. Главное, чтобы это было важно и интересно самому постановщику. Интересно будет режиссеру, наверное, и зрителям будет интересно. Хотя не факт. Бывает, в театр приходит зритель, которому еще до начала спектакля всё понятно и не интересно.
Недоросль: А подростки - это тоже ваша публика? Им адресована классика – цикл «Евгений Онегин»?
Кудашов: Ну, задачи кому-либо угодить никогда я перед собой не ставлю. Спектакль адресован каждому зрителю, любого возраста. Может быть, и 14-летнему. «Евгений Онегин» – стержневой текст, сакральный – для каждого человека. Мы все знаем о Пушкине, о его романе. Может, это моя иллюзия… Но мне хотелось бы так думать.
Хотя название «Урок русской литературы» как бы предполагает школьников. По моему мнению, нам, в общем-то, всю жизнь стоит учиться и учиться, в частности, у русской литературы. Читать и перечитывать то, что мы когда-то проходили в школе, потому что это сильно касается нас. И во времена отчаяния и больших сомнений по поводу будущего, классики могут нам чем-то помочь, что-то важное для нас проговорить.
А поскольку существуют гениальные вещи, и их не просто нужно проходить в школе, с ними, наверное, надо проходить свой жизненный путь и сверяться с этими текстами. Ну, по большому счету. Иначе мы превращаемся в каких-то манкуртов, винтиков, болтиков, которые нужно куда-то подогнать. Возможно, обращение к великим текстам, гениальным, дадут надежду и силы переживать временные трудности.
Спектакль «Песнь песней»
Театр-дом
Недоросль: У вас в труппе работают только ваши ученики? А кто-то со стороны попасть к вам может?
Кудашов: Конечно, может. У нас есть ученики Яны Туминой, Александра Стависского и достаточное количество приглашенных актеров.
Недоросль: Такое ощущение, что вы целыми днями, до ночи находитесь в театре, живете здесь, что тут настоящий театр-дом. Ученики вас боготворят. Гуру!
Кудашов: Ну, я себя таковым не считаю, я не гуру. Да и учитель я странноватый, потому что я знаю, что очень многого не знаю. И по характеру я сильно сомневающийся человек.
Недоросль: Вы уже столько курсов выпустили, штат укомплектован, хорошая труппа, можно, казалось бы, уже и не заниматься студентами. Педагогика ведь столько времени отнимает! Его можно потратить на постановки – и не только в родном БТК.
Кудашов: Это точно. Во время сезона я не так часто уезжаю из Петербурга. В основном, когда каникулы, отпуск. Я мог бы, конечно, больше ставить, но все равно ставлю достаточно, не только здесь, еще и в других городах России. Вот в прошлом году были постановки в Красноярске, Воронеже, Волгограде, Твери.
Недоросль: А как ваша труппа в это время живет? Вспомним известную пословицу: «Кот из дома - мыши в пляс»…
Кудашов: Есть помощники режиссера, и сами актеры приучены не разваливать спектакли, а сохранять. Понятно, что у всех небольшие зарплаты, и нужно где-то подрабатывать, но пока наше место способно, как мне кажется, противостоять хаосу современного мира.
А вообще у меня такое ощущение, что все держится на каком-то волоске, потому что, действительно, труд актеров театра кукол малооплачиваемый, мы же находимся на самой последней ступени финансирования, как бы там ни говорили о том, что нужна поддержка детским и кукольным театрам. И с этим масса проблем. Но, конечно, мы держимся. Даже провели три фестиваля Центра развития режиссуры БТК. В сентябре закончили работу над «Божественной комедией» Данте. У нас был «Рай» во всем театре - спектакль-путешествие. А до этого исследовали Ад и Чистилище.
Недоросль: У вас в труппе работают только ваши ученики? А кто-то со стороны попасть к вам может?
Кудашов: Конечно, может. У нас есть ученики Яны Туминой, Александра Стависского и достаточное количество приглашенных актеров.
Недоросль: Такое ощущение, что вы целыми днями, до ночи находитесь в театре, живете здесь, что тут настоящий театр-дом. Ученики вас боготворят. Гуру!
Кудашов: Ну, я себя таковым не считаю, я не гуру. Да и учитель я странноватый, потому что я знаю, что очень многого не знаю. И по характеру я сильно сомневающийся человек.
Недоросль: Вы уже столько курсов выпустили, штат укомплектован, хорошая труппа, можно, казалось бы, уже и не заниматься студентами. Педагогика ведь столько времени отнимает! Его можно потратить на постановки – и не только в родном БТК.
Кудашов: Это точно. Во время сезона я не так часто уезжаю из Петербурга. В основном, когда каникулы, отпуск. Я мог бы, конечно, больше ставить, но все равно ставлю достаточно, не только здесь, еще и в других городах России. Вот в прошлом году были постановки в Красноярске, Воронеже, Волгограде, Твери.
Недоросль: А как ваша труппа в это время живет? Вспомним известную пословицу: «Кот из дома - мыши в пляс»…
Кудашов: Есть помощники режиссера, и сами актеры приучены не разваливать спектакли, а сохранять. Понятно, что у всех небольшие зарплаты, и нужно где-то подрабатывать, но пока наше место способно, как мне кажется, противостоять хаосу современного мира.
А вообще у меня такое ощущение, что все держится на каком-то волоске, потому что, действительно, труд актеров театра кукол малооплачиваемый, мы же находимся на самой последней ступени финансирования, как бы там ни говорили о том, что нужна поддержка детским и кукольным театрам. И с этим масса проблем. Но, конечно, мы держимся. Даже провели три фестиваля Центра развития режиссуры БТК. В сентябре закончили работу над «Божественной комедией» Данте. У нас был «Рай» во всем театре - спектакль-путешествие. А до этого исследовали Ад и Чистилище.
Спектакль «Покаяние и прощение»
Недоросль: А гастроли есть у вашего театра? Участие в фестивалях?
Кудашов: Спектакль Кати Ложкиной-Белевич «Журавль и Цапля», получивший две «Золотые маски», сейчас проехал по городам – Воронеж, Липецк, Йошкар-Ола, Архангельск.
Мы планируем поехать в Казань летом, возможно, осенью - в Белоруссию, Брест. Потихонечку, может быть, придем к тому, чтобы вернулась гастрольная жизнь. Сейчас затишье - в связи с событиями в стране, мире.
Недоросль: В мае 95 лет вашему театру. Как планируете отметить?
Кудашов: Пока мы об этом не рассказываем. Но праздник будет обязательно: и сценическая часть юбилея, и, возможно, даже снимем небольшой фильм.
Беседу вела Светлана Мазурова
Кудашов: Спектакль Кати Ложкиной-Белевич «Журавль и Цапля», получивший две «Золотые маски», сейчас проехал по городам – Воронеж, Липецк, Йошкар-Ола, Архангельск.
Мы планируем поехать в Казань летом, возможно, осенью - в Белоруссию, Брест. Потихонечку, может быть, придем к тому, чтобы вернулась гастрольная жизнь. Сейчас затишье - в связи с событиями в стране, мире.
Недоросль: В мае 95 лет вашему театру. Как планируете отметить?
Кудашов: Пока мы об этом не рассказываем. Но праздник будет обязательно: и сценическая часть юбилея, и, возможно, даже снимем небольшой фильм.
Беседу вела Светлана Мазурова