Евгений Корняг: «Я не собирался быть режиссером театра кукол»

Karlsson Haus, петербургский театр для всей семьи, выпустил новый спектакль – «Песочница» (4+). Поставил его известный белорусский режиссер Евгений Корняг, главный режиссер Белорусского государственного театра кукол (БГТК). И это уже четвертая его работа в этом театре.

Корреспондент «Недоросля» Светлана Мазурова отправилась на премьеру – чтобы посмотреть постановку и поговорить с режиссером.

Какая очаровательная публика пришла в зал, расположенный на Набережной Фонтанки (вообще у театра шесть сцен в разных местах города). Трех-четырехлетки. В основном, с мамами. Нарядные. Шумные. Нетерпеливые: «Скоро спектакль? Скоро?».

Они такие непосредственные! Вскакивают со своих подушечек (расположенных близко к актерам, а родители сидят дальше, в креслах), восторгаются громко, от души. Хохочут во весь голос. Задают вопросы: «Что это? А это зачем?» Спектакль идет почти без слов, лишь отдельные реплики артистов: «Ай!», «Ой!» В помощь им – свисток.

То и дело слышишь малышей: «О! Вот это да!» И вдруг на весь зал раздается: «Мам, как хорошо, что мы сюда приехали». Думаю, это дорогого стоит.

Куклы для разного возраста

Недоросль: Какая прекрасная публика, Евгений! Вы каждый спектакль смотрите свое творение с ней? (В расписании – три «Песочницы» в день.- Прим. авт.)?

Корняг: Я в основном присутствую при сдаче спектакля, когда мы приводим целевую аудиторию, на которой проверяем то, что сделали. Но я не люблю смотреть с публикой свои спектакли. У меня паника начинается, ощущение, что сейчас все уйдут.

Все-таки это дело довольно-таки странное, когда взрослые люди собираются и делают спектакль для детей. Мы должны предугадать, что понравится им, и чтобы им было интересно. Когда я ставлю спектакль для детей 3+, 12+, на премьере проверяю их реакцию: что они понимают, что не понимают, в какой момент начинают разговаривать, где пауза дольше должна быть, где меньше, где сказать четче, а где вообще объяснять не надо. И вот сегодня, например, после первого спектакля мы сделали какие-то изменения.

Недоросль: В этом театре вы поставили и «Винни-Пуха» (спектакль «Твой Винни П.»). Любите такую публику?

Корняг: Ну, она меня …пугает. Но с ними интересно разговаривать. Мне любопытно на этих спектаклях проверять законы театра кукол. Татьяна Нерсисян, художник спектакля, придумала таких кукол, они не могут жить как перчаточная кукла или марионетка, а живут совершенно по-другому. И тут, когда они при тебе распадаются, потом собираются, ты понимаешь, что это принцип существования этих кукол.

И мне интересно (не важно, это спектакль 3+, либо 18+) расшифровывать куклу, расшифровывать спектакль. «Винни-Пух» все-таки для тех, кто постарше. И да, мне нравится работать в театре кукол. Куклы существуют абсолютно для разных возрастов. Мне, естественно, безумно нравится работать для взрослых.

Недоросль: И таких спектаклей – 18 плюс - у вас больше?

Корняг: Больше, потому что они более востребованы в Белоруссии.

Недоросль: А разве кукольные постановки для малышей не востребованы?

Корняг: Востребованы. Но для маленьких детей режиссеров больше.

Поэтому меня очень часто театры приглашают и говорят: нам нужен спектакль для взрослых. А «Карлссон Хаусу» нужны были спектакли для детей.

Недоросль: В этот раз в вашей постоянной белорусской команде нет композитора Екатерины Аверковой…

Корняг: В «Песочнице» у меня была идея попробовать поставить без музыки. Здесь звук должен быть живой. Так как мы всех кукол собираем прямо во время спектакля, хотелось также собирать и звук. И поэтому мы нашли звучащие инструменты - глюкофон, калимбу...

Недоросль: Вы провели отпуск, занимаясь постановкой в Петербурге?

Корняг: Да, я в отпуске. В нашем белорусском театре кукол 13 сентября открытие сезона. Будет премьера. Мы восстанавливаем спектакль «Интервью с ведьмами» (вариации на тему сказок братьев Гримм). Переосмысливаем его. Меняем название на «Сёстры Гримм».

Недоросль: А как родилась «Песочница»? Попалась хорошая пьеса?

Корняг: Не было пьесы. Татьяна Нерсисян придумала куклы, и они не вошли в спектакль «Мроіва», просто выбились из стилистики, спектакль ушел в другую сторону. Но куклы были прекрасны.

Недоросль: И приехали из Минска в Питер?

Корняг: Именно так.

Недоросль: А потом вы написали инсценировку?

Корняг: Нет, потом мы с актерами начинаем работать. Все рождалось именно здесь, с ними. Была задумана такая идея: с помощью песочницы, через игру, ребенок познает мир. От лодки до космоса. У нас был материал - кинетический песок, вода и куклы.

Недоросль: Даете ли вы возможность актерам импровизировать, не соглашаться с вами?

Корняг: В смысле, не соглашаться со мной? Импровизировать во время репетиции - да. А во многих спектаклях импровизировать не стоит. Например, в «Песочнице» куклой управляют 3-4 человека, и если один начнет импровизировать, второй не совсем будет этому рад. Поэтому они должны друг друга чувствовать. Я всегда должен поставить рамки - про что можно импровизировать, про что нельзя.

О драматургах и подростках

Недоросль: Есть у вас любимые драматурги, с которыми вы работаете?

Корняг: Я не работаю с пьесами, сам пишу инсценировки. У меня есть спектакли по Булгакову, Гоголю, Василю Быкову – это романы, повести. Я сам становлюсь драматургом и пишу инсценировку. Например, когда писал инсценировку по «Мертвым душам», мне надо было сначала чуть ли не наизусть выучить Гоголя. Так я ближе становлюсь к автору, изучаю его. Ощущение, что становлюсь соавтором.

Недоросль: А что вы ставили для подростков?

Корняг: «Проданный смех» по мотивам сказки Джеймса Крюса - в Минске.

Недоросль: Эта публика вам близка? Не пугает?

Корняг: С подростками запрещено разговаривать - по законодательству нашей страны и вашей тоже – на многие темы. Я хотел бы поставить, например, «Повелителя мух» Голдинга.

Очень сложно найти подходящий материал для зрителей 14 плюс. Они уже как бы взрослые, но еще дети...Чехова, Достоевского мы не будем для них ставить. А что?

Недоросль: Как относитесь к школьным походам в театр?

Корняг: Конечно, не должно быть школьных походов. Это надо уничтожать. Пусть родители ведут своих детей знакомиться с театром. Иначе школьники идут не на спектакль, а себя показать, похвастаться перед другими людьми, перед своими одноклассниками: у меня же репутация крутого, хулигана, и поэтому я буду лежать под стулом, или кряхтеть, или пародировать кого-то…

Я в Лондоне был, там мертвая тишина в зале, когда классы приводят. Я не знаю, как они это делают. Когда мы пришли на спектакль и увидели около театра около десяти автобусов, то подумали: о, посмотрели спектакль, называется… Но ни звука не было.

Круче драматического

Недоросль: Любовь к театру у вас из детства?

Корняг: Нет. В восьмом классе надо было решить, в какой класс идти: в математический, английский, театральный. И я понял, что в математический и английский меня не возьмут, да мне там неинтересно. Оставался театральный. И я туда попал.

Недоросль: Это было в Минске?

Корняг: В Минске.

Недоросль: Вы уже были театралом, часто посещали театры?

Корняг: Редко. Мы ходили в ТЮЗ, на постановки для детей. Да, мне это нравилось. Я до сих пор помню запах дыма, который был в зрительном зале. А когда стал учиться в театральном классе, тогда начал ходить в драматический театр 3-4 раза в неделю. И мне нравилось все, все, все.

А чтобы меня не забрали в армию, я поступил в Академию искусств. Там тогда был единственный набор - театр кукол, и я попал к режиссеру Алексею Анатольевичу Лелявскому, который и показал нам, что такое театр кукол, насколько он безграничен, насколько он круче драматического.

Я получил образование «актер театра кукол», отработал два года по распределению в Минске - Белорусском государственном театре кукол и потом не прикасался к этому театру. Занимался пластическим, физическим театром. И не собирался быть режиссером театра кукол, а потом все-таки так получилось, что знания, которые вложил Лелявский в Академии, стали проявлять себя. Я начал возвращаться в театр кукол. Сначала боялся прикасаться к кукле, было ощущение, что это очень сложно. Это нельзя объяснить, а можно почувствовать. Многие чувствуют свой язык, но не могут объяснить, почему делают так или иначе. Я понял, что начинаю в куклах больше чувствовать и понимать, как они придумываются, как работают. Таким образом я опять вернулся в кукольный театр. А потом случайно стал главным режиссером.

Недоросль: Но свободу потеряли? Ведь свободным художником были.

Корняг: Я и сейчас езжу на постановки, а может даже я больше свободы приобрел, мне не надо соглашаться на все подряд. Я знаю, что хочу сделать в своем театре - какие произведения взять, насколько могу размахнуться, какой там бюджет…Поэтому могу соглашаться на стороне на те постановки, которые мне интересны. А интересен мне такой театр, с которым мы находим общий язык. Не было бы у меня работы в минском театре кукол, я вынужден был бы соглашаться на большее.

У нас шикарный репертуар в Минске, люди не могут туда попасть. Очень сложно купить билеты, менее чем за два часа разлетаются.

Недоросль: Да, я это знаю. Мест в зале немного?

Корняг: 230. Скажем, премьера «Хутора» - шесть спектаклей подряд, и все билеты проданы моментально. И мы вынуждены на следующий месяц поставить подряд четыре спектакля.

В Беларуси появилось много любителей нашего театра. Блогеры дают в соцсетях советы людям, как успеть купить билет.

Недоросль: У нас в Питере нет ни одного театра, который выпускает премьеру на шесть дней подряд. Три - это максимум.

Корняг: В нашем театре шесть дней подряд шли с аншлагами и «Черная улица», и «Мроіва». И если мы не сделаем шесть показов, то наш театр просто раздавит публика от негодования.

Недоросль: А еще россияне к вам в Минск любят ездить. Наверное, немало билетов раскупают они.

Корняг: Не думаю, что они раскупают билеты, все-таки трудно спланировать поход в театр за два-три месяца. Ну вот пример: 10 августа у нас были продажи билетов на сентябрь и октябрь. И все, билетов давно нет. Поэтому сейчас мы получаем возмущенные жалобы от зрителей.

Недоросль: Успешный театр. Хорошо, видимо, зарабатываете?

Корняг: Но там есть свои нюансы, потому что мы не можем поднимать цену на билеты. И сейчас нет такой помощи от государства, как раньше. Да, сейчас мы перешли 50 на 50, но справляемся с этим.

Недоросль: А приглашаете режиссеров на постановки?

Корняг: Я полтора года пытался стабилизировать наш репертуар. И сейчас веду переговоры с одним режиссером. Главное, чтобы он делал крутые спектакли, высокого уровня. Я знаю случаи, когда некоторые художественные руководители приглашают на постановки режиссеров послабее себя, любимого. А мне хочется развивать театр, не себя. Себя я могу развивать и здесь, и там. И мне в Минске просто не хватает конкуренции, поэтому с удовольствием осуществляю выходы в Петербург, в Москву.

И успешно: «чужаки» из Белоруссии получили у нас два «Золотых софита» (Высшая театральная премия Санкт-Петербурга. В 2024 году спектакль «Сердцедер» по мотивам одноименного романа Бориса Виана стал лауреатом в номинациях «Лучшая работа режиссера в театре кукол», «Лучшая работа художника в театре кукол». А еще петербуржцы узнали спектакли Корняга благодаря фестивалю «Балтийский дом». Помню, как белорусы – это был Республиканский театр белорусской драматургии - взорвали публику своим спектаклем «Венчание с ветром» («Шлюб з ветрам»), затем привозили «Пачупки» - и снова успех.

И напоследок

Недоросль: За какую следующую работу вы возьметесь?

Корняг: «Путешествие „Голубой стрелы“», сказку Джанни Родари. В своем театре. Будет спектакль для всей семьи.

Беседу вела Светлана Мазурова