НЕДОРОСЛЬ

Как в сказке?

II лаборатория режиссеров TamGa в Казани

Алексей Гончаренко

 

Татарский ТЮЗ имени Габдуллы Кариева во второй раз провел режиссерскую лабораторию «TamGa». Во время первой режиссеры cами выбирали современные тексты, и в результате в репертуаре появился «Умник» по книге Мари-Од Мюрай в постановке Екатерины Корабельник. В этот раз тема оказалась сложнее – татарские сказки. Не актуальное, цепляющее, а так называемое вечное. Знакомое, но от этого не то чтобы понятное. И дело не только в том, что все знают их наизусть, а в том, что действие в них строится по принципиально иным, додраматургическим законам. И вот это для режиссеров – уже задачка со звездочкой.

 ***


Поэма Тукая «Сенной базар, или Новый Кисекбаш» – сатирическое произведение, где казанские реалии начала ХХ века рифмуются с жизнью известных фольклорных персонажей. Нияз Игламов на обсуждении говорил о выхолащивании имени Тукая, становящемся похожим на нарядный фантик. Режиссер Регина Саттарова поставила первую часть спектакля на улице, прямо перед входом в театр с колоннами. Возможное яркое площадное представление оказалось современным уличным театром, написанным исключительно белым цветом. В роли огромной головы – белый шар в человеческий рост. Текст не адаптирован специально для аудитории 6+, не упрощен, а просто прочитан режиссером как волшебная сказка.

Второе действие происходит в фойе театра с колоннами, превращенном синим светом в подводное царство. Даже белый барельеф над гардеробом становится каким-то высшим безмолвным божеством. Но заправляет здесь не он, а злой Див-великан. Его роль отдана мальчику – и это сильное решение. Так персонаж вызволяет свою заколдованную семью – сына (Дива), а потом и жену – из рук злодея, выдающего себя за жертву. Тема детства здесь задает и правила игры, где зал по просьбе ребенка может вместе с исполнителями подпрыгнуть ради счастливого исхода предприятия, и мотив столкновения с воспоминанием как с избавлением и одновременно чем-то пугающим.

***

 

Марфа Горвиц в своем эскизе пошла по пути представления ярких персонажей. Его финалом стала записанная реплика сказительницы с предложением перевернуть пластинку на другую сторону. «Камыр Батыр» оказалась сказкой про талантливого героя, не принятого обществом. Начало ее схоже с «Колобком»: бездетные родители лепят сына из теста. Но дальше он становится богатырем, вынужденно уходит из дома и собирает вокруг себя команду уникальных людей: скороходов, метких стрелков, повелителей ветра и холода.

Персонажи решены эклектично, но это сознательный прием. Эклектика здесь – полноценный стиль со своими рамками, а не набор случайных элементов. Традиционные татарские костюмы деда и бабы не мешают им слушать эстрадные мотивы начала прошлого века, а заглавный герой, припудренной мукой, готов на встречу с человеком, который управляет ветром с помощью гофрированной гуттаперчевой трубы холодного оттенка. Сопротивления фактур и материалов не происходит. В театральной сказке, сочиненной Горвиц на расхожий сюжет, все не так однозначно, поэтому не натянуто, убедительно. Персонажи – не фольклорные архетипы, но и не современные люди Х. Их играют не клоуны, а скорее фрики, им с руки смешные жесты, но трудно говорить о них как о полноценных гэгах. Сама Марфа называет свой подход игровым театром.

***

 

Павел Зобнин выбрал другой подход – подробного психологического разбора предлагаемых обстоятельств. Кажется, что в сказке героиня всегда должна быть красива и аккуратна, даже в моменты суровых испытаний. А что с ней происходит, когда она попадает в глубокую яму по навету мачехи или сестер? В первый раз она едва может встать на ноги, отказывающие от долгого пребывания на дне, долго привыкает к опять необходимому прямохождению. Во второй она выход на белый свет старухой, поседевшей и уставшей. Даже Шекспир в «Зимней сказке» предлагал более щадящей вариант для своей Гермионы.

Зобнин вместо фигуры рассказчика вводит наблюдателя. Стильная блондинка вслушивается в каждое слово, иногда комментирует происходящее, следует за героями по пятам, потом сама подыгрывает им, чтобы в итоге перевоплотиться в Алтынчеч –  златовласую героиню, которая помогает воссоединиться преданным матери и детям, вливаясь в счастливом финале в их большую семью.

Сказка называется «Жена падишаха и Алтынчеч» – по именам двух героинь, которые в итоге становятся свекровью и невесткой. Нам подобный сюжет знаком по «Сказке о царе Салтане». Зобнин выстраивает историю воссоединения и пополнения семьи с помощью ряда объятий. Каждый новый обессиленный прошлым персонаж, присоединяясь к группе родственников, делает их тяжелее – встать с земли и начать жить долго и счастливо будет непросто. Но это уже другая история, за пределами сказки.

***

 

Отдельно в программе стоял эскиз по пьесе Алексея Житковского «Девочка с головой волка». Он родился из читки пьесы-победительницы конкурса, который театр проводил в прошлом сезоне. По тем или иным причинам тогда эскиз шел на площади перед театром, и сайт-специфик театр повел себя согласно своему характеру. Иногда пространство благодарно отзывалось на режиссерские предложения, остроумно в роли гаража выступал припаркованный грузовик, а финальная сцена воссоединения матери и дочери, символизирующая природную гармонию, происходила на газоне так, что не все зрители могли ее разглядеть и быть причастными. А иногда пространство сопротивлялось и мстило, как в сцене принципиального разговора заглавной героини с доктором Шварцем, меняющей весь ход истории: она выглядела неловкой на фоне помпезного здания театра кукол «Экият», воздвигнутого неподалеку.

Заглавная героиня Оля – трудный подросток. И в эскизе не так важно, волчья голова у нее или человеческая. Она предпочитает молчать и переписываться, а лицо прятать за спутанными волосами и капюшоном. Ее комната – это вольер, откуда время от времени кроме ее записанного голоса раздаются голоса детей, готовящихся или переживших трансмутацию с животными и пытающихся постигнуть новую этику. Но эта тема пока только заявлена, намечена, словно все еще идет читка, не визуализирована. Биоэтику все еще преподают привычные карикатурные училки, а обычные дети никак не отличаются от результатов эксперимента. Но промежуточный результат – тоже результат. Пока важно, что театр взялся за сложную пьесу Житковского и в эскизе позволил начинающему режиссеру Эльдару Гатауллину попробовать какие-то приемы, чтобы, возможно, в итоге отказаться от них и увидеть новые решения. Есть перспектива, что впервые полноценным спектаклем «Девочка с головой волка» прозвучит именно на татарском языке.

 

Теперь руководству театра предстоит выбор, похожий на сказочный (у всех своя задача со звездочкой), что из представленных трех эскизов станет спектаклем, какой из трех путей выберет ТЮЗ в постановке сказки для маленьких зрителей.