НЕДОРОСЛЬ

Кто ты? Африканец. Артист. Расист.

О фестивале «Cradle of Creativity» в Кейптауне (ЮАР)

Алексей Гончаренко

 

Африканец

В 2017 году в ЮАР прошел Конгресс АССИТЕЖ. Организаторы вошли во вкус. Президент всемирного АССИТЕЖ Иветт Харди решила проводить фестиваль в родном Кейптауне регулярно, и вот в августе 2019 стартовал следующий «Cradle of Creativity». В шестидневной афише 30 спектаклей и 25 конференций и мастер-классов. Среди поводов для разговоров: танец для детей; современные темы; театр для самых маленьких; участие детей в профессиональных постановках; инклюзивные спектакли; сотрудничество стран БРИКС. Фестиваль станет регулярным и будет кочевать по провинциям Южной Африки раз в два года.

В эту вторую встречу, что неудивительно, большинство театров представляли Южную Африку. Постановки в первую очередь нацеленные, как говорят сами создатели, на «социальные изменения». Начинались они обычно со слов ансамбля исполнителей: «Сейчас мы вам расскажем историю». По сюжету, ребенок – главное действующее лицо – собирается идти в школу, чтобы выучиться на врача, учителя или юриста и работать на благо своей деревни. Но что-то идет не так. Девочка в кукольном спектакле «Worona» проекта «Ukwanda Puppets and Desihn» подсаживается по дороге на наркотики, ее ровесница – героиня постановки «Dream» Lunch Box Theatre – садится в чужую машину и пропадает, найдут только розовый рюкзак. Исполнение чаще всего по нашим меркам даже не просто наивное, а откровенно любительское, не говоря о режиссуре и качестве текста. Но в последнем случае принимаешь во внимание, что государственный английский язык не является для многих создателей родным.

Dream

В подобного рода простых историях важно актерское мастерство. И Slvuyile Dunjwa в авторском спектакле «On The Run» сделал свое дело. Да, он тоже рассказывал историю, как ходил в школу. Но у его персонажа была еще одна мечта: он очень хотел водить машину, собственную машину. И так получилось, что он крадет автомобиль и сбивает на нем маленького мальчика. На сцене – только с десяток шин. Выстроившись в прямоугольник, они обозначают желанное транспортное средство. Покатившись, сыграют маленького пострадавшего. Актер ведет спектакль на максимальной скорости, как его герой ведет себя за рулем, буквально с присвистом и пританцовывая. Зрители дружно взвизгивают в напряженные моменты, как будто они сами подскакивают сейчас на поворотах. В финале актер складывает шины одну на другую, чтобы спрятаться внутри, в тюрьме ли, в бегстве ли, но он исчезает в получившемся резиновом коконе. Трагический стендап о том, как мечта доводит по преступления, оборачивающегося трагедией.


OntheRun

Исторические события – важный контекст в этой стране. Южноафриканский центр АССИТЕЖ спродюсировал спектакль «Vukani», который идет в музее Dompas, посвященном жертвам апартеида. Это, скорее, театрализованная экскурсия, в которой молодой человек и девушка проходят путь типичного заключенного того времени, позволяя детям в конце задать вопросы.

 Мюзикл «Hani: the Leacy», во время которого актеры зажигательно исполняют хип-хоп и танцуют, рассказывает об одном герое как об обычном молодом человеке – с мечтой стать священником, с первой любовью. В том числе и о событиях 1993 года, когда Нельсон Мандела получил Нобелевскую премию мира. А завершается документальными кадрами, на которых прыгающая камера снимает жертв за полицейским оцеплением. Без знания истории страны до конца не понять степень условности существования актеров, эмоциональные выкрики из зала, актуальность и боль высказывания.

 

 

«Hani: the Leacy»

С экологией понятнее. В афише – пять спектаклей, призывающих защищать окружающую среду, и одна трехчасовая дискуссия. Группа молодых людей – «Well Worn Theatr» – врывается в театральное фойе и начинает читать стихи на тему, иногда срываясь на крик, иногда на песню. Они начинают с призывов: «Дорогое правительство!», а заканчивают претензией: «Южная Африка, какова твоя стратегия?» – так спектакль «Burning Rebellion» открыл фестиваль. На следующий день они же собирают из кучи мусора огромную куклу, чтобы предостеречь уже не подростков, а ребят помладше – последствия выброшенного на скорую руку пластика представлены в спектакле «Platocracy».

Проблема спектаклей на экологическую тему в том, что они не сводят общее к частному, к судьбе человека, к которому можно было бы подключиться. Некому сочувствовать, кроме как несчастным животным, погрязшим в отходах. Актеры дидактично призывают к действиям, и хочется закрыться, потому что ты вроде бы и так разделяешь мусор, а тебя продолжают обвинять в легкомысленном поведении по отношению к планете. Потому что вторую сторону носителя конфликта с противоположной идеологией, кроме зрителей, авторы придумать так и не смогли.

 

Артист

Transform

Впрочем, присутствовали в программе и исключительно театральные игры. Ребята из Ботсваны и Мозамбика объединились в независимую группу: они выходят к детям от двух лет и создают с помощью глины и палок странных антропоморфных существ, подпевая и пританцовывая. Спектакль так и называется «Transform».

Французская группа «Carre Blank Cie» соединила современный танец с ударными инструментами. Движение в спектакле «Lumiere! So jazz» завершалось ударами по установке и тарелкам, которые в свою очередь инициировали новые движения – все импульсивнее и шире.

Chiffonnade, французская версия

Вообще же, все пять бэби-спектаклей фестиваля были созданы хореографами. Эта же французский балетмейстер Michele Dhallu представила новую южноафриканскую редакцию своего известного в Европе спектакля «Chiffonnade» – танец для самых маленьких. А танец новой исполнительницы Lulu Mlangeni многие посчитали излишне эротичным для семейной аудитории. Сначала она работала спрятанной в шаре, приводя его в движение, потом словно рождалась из него и оказывалась на берегу моря. В финале же передвигалась по сцене скользящими движениями в откровенном купальнике по тонкому слою прозрачной брызгающейся воды, которая для маленьких была уже стихией.

Хедлайнером фестиваля стал театр «Unga Klara» из Швеции, представив три постановки. Мне удалось посмотреть две из них. В «My True Selves» режиссера Gustav Deinoff и драматурга Erik Uddenberg зрители от восьми лет рассаживаются в круг. В центре – парень и девушка – Namish Neil и Rita Lemlvaara. «Я – крутой футболист, я – супергерой, у меня суперспособности, а у тебя?», – начинает он. Потом зрителей несколько раз просят встать и быстро поменяться местами. Сначала тех, у кого черная обувь, потом тех, кто был когда-либо влюблен, потом тех, кто был влюблен в того, кто сейчас в этой комнате. В этот момент беготня и суета сменяется паузами, наполненными размышлениями. В ответе на последний вопрос в центре неожиданно остается пара сконфуженных актеров.

 

My True Selves

Рассказы о том, как они кем-то притворялись, сменяются по синусоиде от смешного до драматичного – и обратно, так же работает, например, отличный норвежский театр NIE. Отличный актерский дуэт, словно в мультфильме, представляет, как можно по-разному умереть: от яда или даже от рыбалки. А вот она уже доверительно рассказывает соседу по стулу, как случайно открыла Инстаграм подруги и написала от ее лица многочисленные гадкие комментарии. До сих пор не призналась той девочке и до сих пор стыдно. «А у тебя были подобные истории?», – спрашивает актриса. – «Не отвечай, просто вспомни, были или нет». Актер в cвою очередь рассказывает, как представлял, что у него другая мама. Он просит зрителей лечь на пол, закрыть глаза и вообразить ту самую комнату, в которой все это происходило. Каждому он шепчет на ухо: «Ты можешь быть больше, чем ты есть». По крайней мере, мне он прошептал это.

Кто ты? А на самом деле? Актеры постоянно задаются этими вопросами – это часть их профессии, но эти вопросы не менее важны для зрителей пубертатного периода. Разница между «притворяться» и «быть» проговаривается многократно и на разных уровнях: детская игра, вранье, ники в соцсетях и чатах, мечты, воображаемые друзья, актерская игра. Последняя просьба к каждому в круге: возьми бумажку, карандаш и снова ответь на вопрос: «Кто ты?» Напиши, что никто не знает, свой секрет, сложи пополам и отдай. Актер и актриса садятся друг напротив друга и мелко режут бумажки с секретами, непринужденно болтая. Их диалог завершается: «Ты крутой футболист?» – «Я не знаю».

 

 

Расист

«Как я рада видеть… себя здесь!». Выход королевы Кристины – травести шоу, в котором ярко накрашенный актер в белых кудряшках заигрывает с публикой, смеясь собственным шуткам. «Я – лесбиянка», – презентует он своего исторического персонажа и просит девушку в первом ряду о совместном селфи. Все началось с Кристины. Спектакль «Х» говорит о расизме в Швеции. Девять молодых актеров лихо меняются ролями.

Урок в школе. «У меня в классе просто какая-то радуга», – то ли умиляется, то ли издевается белый учитель, говоря о своих учениках. Представлены все: белая, темнокожий, мулатка, азиатка, мусульманин, мексиканец, еврейка. Начинают читать Сельму Лагерлеф, известного «Нильса», написанного как учебник географии. Читают, пока одна из учениц, сидя в телефоне, не обнаруживает в Википедии информацию о расистских взглядах писательницы. И понеслось. Актеры, приветливо и дружно встречавшие зрителей на входе, переходят в атаку.

«Х» – по-хорошему наглое, провокационное, откровенное действие. Спектакль большой формы, продолжительностью два с половиной часа с антрактом, со сложной сценографией, слаженным многонациональным актерским ансамблем.

Х

В пьесе и постановке Farnaz Arbabi не различить реальные и придуманные голоса. Каждый персонаж высказывает свою собирательную точку зрения. Их много, с кем-то хочется согласиться, с кем-то категорически поспорить, иногда до желания дать в глаз. Это страшно, потому что это жизненно. Это смешно, потому что театрально отлично сделано. Сцены так и выстроены, что зрители, как и в предыдущем спектакле, то плачут, то смеются. Им предлагают то исповедь, то карикатуру на заданную тему.

Кто-то предлагает изобрести машину времени и отправиться в прошлое, чтобы попросить африканцев колонизировать Европу. Кто-то кричит, что культивирование чувства стыда у северян – это тоже расизм. Голубоглазый блондин, теряя терпение и контроль, упивается своими превосходством и неуязвимостью. Одна из самых остроумных сцен спектакля: диалог черного мужчины и белой женщины, упрекающих друг друга в расизме и сексизме.

Диалоги ни к чему не приводят, каждый остается при своем. Второй акт – время монологов. Азиатка начинает, казалось бы, образовательный рассказ о том, кто изображен на шведских купюрах. А завершает презентацию наличных констатацией факта, что это ее единственные средства к существованию до конца месяца и предостерегает публику не идти в актеры. Ее тема – общественный стереотип, что все азиаты в Европе – ученые.

Девушка африканского происхождения говорит, что ее усыновили, чтобы она была счастлива в Швеции, а в итоге она постоянно слышит агрессивные призывы валить домой. Еврейка начинает разговор о комфортной современной жизни, в которой лучше не вспоминать прошлое, и тут же скатывается в мучительный рассказ о своей бабушке, которую приняли в Швеции в составе 500 еврейских детей. «Всего лишь 500!» – обвиняет она. «Сотни тысяч финских детей были спасены шведами», – даже не оправдывается, а представляет историю со своей стороны белая девушка. У каждого из персонажей в одном предложении может сквозить стыд и гордость. И уже очень интересно, за кем будет последнее слово. Темнокожий актер рассказывает, что его задержали по обвинению в убийстве, а через час отпустили без извинений. Типичная история. И последний этот монолог только формально. Спектакль завершается дракой, инициированной всеми, в которой никто не пытается разнять дерущихся, потому что сам занят борьбой. Затемнение.

 

P.S. Утром по дороге в аэропорт есть 10 минут, захожу в огромный государственный театр Artscape, просто так, посмотреть, как он устроен. Рефлекторно иду на нарастающий детский смех, заглядываю в малый зал – мест так на 400. Там в привычных декорациях леса двое детей прячутся за кустом, а красавица в черном с замашками Малефисенты поет арию «Baba Yaga is my name». На выходе огромная растяжка анонсирует сентябрьский блок спектаклей «Свинка Пеппа» – все билеты проданы.