НЕДОРОСЛЬ

Норвежский лес

О Международной встрече АССИТЕЖ в Кристиансанне

Татьяна Боброва

В начале сентября в норвежском городе Кристиансанне прошла Международная встреча АССИТЕЖ. Это ежегодный фестиваль театров для детей и молодежи, который организует Всемирная Ассоциация театров для детей и молодежи – фестиваль, мигрирующий в зависимости от страны и города.

Право проведения подобного фестиваля выигрывается почти как олимпиада – это возможность представить в своей стране лучшие театральные спектакли, презентовать свое видение театра для молодых, стать эпицентром для тех, кто делает детский театр. За право проведения сражались Хорватия, Франция и Норвегия еще на Всемирном конгрессе АССИТЕЖ в ЮАР в 2017 году – тогда и победила Норвегия, как страна, уже имеющая прекрасную фестивальную базу в Кристиансанне, где ежегодно проводится международный театральный фестиваль SAND для детей и молодежи.

В прошлом году Международную встречу АССИТЕЖ принимал Пекин под девизом «Воображая будущее». В этом году эстафету приняла Норвегия под девизом «Лицом к лицу с настоящим». Подобная драматургия призвана обозначить главные темы между Всемирными Конгрессами театров для детей и молодежи – следующий Конгресс как раз состоится в Токио в мае 2020 года и его главная тема – «Навстречу неизведанному – начало путешествия». Следуя за такой путеводной нитью темы, театры для детей и молодежи пытаются определить стратегию развития в будущем и отвечать «вызовам современного общества».

За неделю сентября небольшой норвежский город Кристиансанн (это 80 тысяч населения, по российским меркам – Выборг), столица Южной Норвегии и пятый по величине город в стране, вместил более 600 театральных делегатов со всего света: продюсеров, актеров, фестивальных менеджеров, критиков, всех, кто сегодня занимается детским театром в мире. Театральная программа сосредоточилась на двух площадках – вместительном Кильден-холле, концертном зале с изумительной акустикой, архитектурном финско-норвежском шедевре 2012 года постройки с 4 залами, а также Малой «Северной» сценой на площадке «Театрет», где были локализованы постановки северных и балтийских стран.

Заявки на фестиваль поступали со всего мира, в итоге организаторы объявили Основную программу, в которую вошли только одиннадцать постановок (из полутысячи заявок). Программа «Северная сцена» представила также одиннадцать спектаклей северных стран и Прибалтики – на эти спектакли вход был свободный по фестивальному билету, а вот попасть на многие спектакли Основной программы иногда с трудом могли даже те, кто приехал на фестиваль специально, так как на многие постановки билетов уже не было. Иногда щедрые гости оставляли билеты, которыми не успели воспользоваться, на специальной доске, «расшаривали» друг с другом.

К чести организаторов, на буклеты тут не то чтобы поскупились, а сделали их в формате бейджа, который вы носите с собой. Список событий всегда перед глазами – на груди мелким шрифтом, а если надо уточнить, что за театр и сколько длится спектакль – добро пожаловать в интернет на сайт фестиваля (тем самым, экология и экономия).

Но Международная встреча АССИТЕЖ – это не только шанс посмотреть спектакли, которые потом разъедутся на мировые фестивали для детей и молодежи. Это еще и ярмарка идей из разных стран, более 75 семинаров на темы, посвященные миграции, инклюзивности современного театра для детей и молодежи, экологии (это слово еще не раз всплывет в дискуссиях), технологиям.

Ежегодно АССИТЕЖ проводит встречу NextGeneration (Новое поколение), отбирая театральных специалистов в возрасте до 36 лет самых разных профессий. За фестивальную неделю встречаются продюсеры, танцовщики, актеры, критики, режиссеры, хореографы, чтобы поменять собственный ракурс работы, объединиться в команду, от которой ожидают в финале если не спектакля, то некоего представления. Как раз им надо по-иному взглянуть на происходящее в театре для молодых, завязать новые знакомства и понять, что, собственно, ожидает следующее поколение от театра. Кстати, от России была выбрана в этом году Евгения Злобинская, режиссер московской театральной компании ТО9. Участвовать в этом проекте может каждый, послав заявку, но надо учесть, что рабочий язык этой резиденции – английский.

Открывали программу норвежцы спектаклем-концертом «Пер Гюнт» (режиссер Амалия Нильссен), нетленной классикой, которую ожидают от родины Ибсена – открытие как раз получилось ироничным. Симфонический оркестр Кристиансанна сплошь в париках блонд играл Грига, а три Пуговичника в желтых дождевиках, похожие на персонажей из сериала «Во все тяжкие», перебрасывались текстом пьесы. В роли Пера Гюнта, «антигероя» норвежской литературы – выразительный танцовщик и хореограф Томос Янг, его противники и антагонисты тролли оказались сплошь хип-хоперы (и баттлы между contemporarydance и хип-хоп велись посреди оркестра). Но постановка, скорее, дар открытию фестиваля, чем концептуальная заявка на новые темы в театре для молодых.

Спектакль «РИТА» копродукция двух известных бельгийских компаний, которые создают спектакли для детей и молодежи, Tuning People & BRONKS. Отчасти случай уникальный – персонаж из одного спектакля стал главным героем другой постановки, эдакий спин-офф, когда героиня спектакля «Футбол на высоких каблуках» вдруг получила право на полноценную роль. И что самое невероятное, создатели спектакля Рэнди де Влиге и Джеф Ван Гестель сделали спектакль для детей… о деменции. Да, это очень смешной, очень трогательный и очень талантливый спектакль, в котором главная героиня страдает деменцией. И прежде, чем вы скажете «фу» и «такое в театре для детей – табу», уточню, что Риту, главную героиню, играет мужчина. Вернее, танцует. И делает это невероятно смешно, точно и выразительно. За время спектакля я вспоминала всех мужчин-актеров, которые играли женские роли – от Александра Калягина в «Здравствуйте, я ваша тетя» до Робина Уильямса в «Миссис Даутфайр» и Дастина Хоффмана в «Тутси».

 

Мир Риты – это белая уютная комната, замкнутое пространство, в котором она заперта. Она – элегантная дама, в мелких кудряшках и бусах, напоминающая королеву Елизавету II на официальных мероприятиях. И в ее комических страданиях и попытке вырваться из комнаты, собраться куда-то пойти, всегда звучит невероятно драматическая музыка Глюка. Внутри Риты играет Чечилия Бартоли со всем накалом бытия, а для миролюбивого медбрата, который приходит к ней проверить, скушала ли она яблочко и как она поживает, Рита всего лишь милый неуемный пациент, «королева драмы».

Деменция Риты – это ряд мелких комических деталей: вот и косметичку она кладет… в холодильник, а чипсы прячет… в духовку, она с детским упрямством стремится убежать из чистенькой идеальной квартиры, но стоит отвернуться внимательному соцработнику, как она танцует. На каблуках. Под Глюка. Чертовски выразительно и скорбно. Там, где, кажется, нет никакого внутреннего мира, полыхают невысказанные страсти и горечи. Есть душа. А мы все видим комическую старуху, внутри которой разрывается от горя Чечилия Бартоли в арии Фульвии из «Аэции». Это и смешно, и страшно, и призывает к состраданию. В финале она все-таки выходит из монохромного белого мира, повязывая нежно-розовый шарфик – и медбрат ведет ее в большой мир гулять в парк.

Рэнди де Влиге создает невероятно обаятельный образ Риты – но именно потому, что играет его мужчина, вся эта клоунада наблюдательна и комична (над реальной старушкой-женщиной-актрисой никто не издевается всерьез), но дает повод задуматься о возможности такой темы в театре для детей. Дети, кстати, в тотальном восторге от «Риты». Взрослые, напротив, разделились и много обсуждали именно этот спектакль как болезненную тему в обществе.

Спектакль «Ночной свет» (датско-британская копродукция Teater Refleksion и Энди Мэнли) – нежнейшая история на ночь, в которой все происходит внутри шкафов, шкафчиков и шкатулочек. И главных героев вы тут не увидите – просто у человека служба такая, следить за невидимыми человечками, которые любят шалить. Звуковая инсталляция и театр объекта – и вот уже один невидимый человечек, судя по топоту маленьких ножек рядом с вашим креслом, сбегает из кружевного домика, а Смотритель вынужден возвращать его обратно. А малыш (это тоже понимаешь только по детскому смеху) всего лишь хочет взглянуть на луну, которую играет большой ночник. И вот уже чашки превращаются в карусель, фарфоровая собачка просится на улицу, ночная прогулка с невидимым малышом становится романтическим приключением.

Мельчайшие движения салфеток, световые блики, которые становятся рыбками в салатнице, потайные дверцы для невидимых человечков в старых часах. Алгоритм «живая комната» прекрасно работает с одним актером, который и дворецкий, и главный герой, и смотритель невидимого сада, в который так хочется заглянуть. Никакой магии, только воображение, которое играет с тобой добрую шутку, как и Энди Мэнли, смотритель невидимого.

Хореограф и режиссер Далия Ачин Теландер создала вместе с Королевской оперой Швеции спектакль бэби-театра, на который малышей приносят буквально до года – от трех месяцев начинается возраст такого театрального зрителя. «Мириады миров» (или «Бессчетное количество миров») – спектакль-инсталляция, одновременно опера, современный танец, художественная предметная и световая инсталляция для тех, кто только приползает, на ручках буквально приходит в мир театра.

В белоснежный мир на ковре попадают не более 15 зрителей с детьми, погружаясь в изобретательный мир белых героев в вычурных геометрических костюмах. Здесь царит белая поющая оперная дива-королева в огромном платье, вокруг детей передвигаются-танцуют-замирают бессловесные герои: кажется, вот единорог со светящимся диодным шлемом-абрисом волшебной головы, вот танцует с покачивающимися белыми плюмажами Андреа Янг-Нам Свеннсон. Здесь фокус на малышах – не потревожить, заинтересовать, приблизиться, включиться в художественную игру на тему иных миров. Постепенно белые костюмы героев распадаются на шары и конусы, с которым маленькие зрители уморительно играют в финале, а мамы умиляются тому иному миру, который раскидывается вокруг их малышей-исследователей. Аплодировать в таком месте невозможно, потому что спектакль – процесс и постижение, даже хореографическое мастерство актеров затмевает желание разглядывать не спектакль, а его крохотных зрителей и их реакцию.

Театральная компания NIE (интернациональный театр, который объединяет актеров и режиссеров Норвегии и Великобритании, компания в этом году номинирована на престижную норвежскую премию «Геда») обратилась к теме детской агрессии. И создала милый поэтичный спектакль «Девочка с уродливым лицом» (ничуть не агрессивный). Спектакль родился из бесед с тысячами детей в Норвегии, Хорватии и Великобритании: что происходит, когда мы сердимся, почему мы испытываем гнев, на кого он направлен. Из исследовательской работы о важности языка и понимания, языка эмоций и выражения своих чувств появилась романтическая музыкальная история.

Главная героиня любит своего папу, переживает за отношения в классе и однажды, когда ее сильно разозлили, она корчит рожу и в ответ слышит, что у нее уродливое лицо. Пытаясь в разговорах с папой понять, почему же она уродина в тот момент, когда злится, девочка решает, что уж лучше быть монстром, и уходит из дома (ее вселенная – это россыпь светящихся домиков на горном ландшафте, а когда она бредет вдоль них, то уж точно Годзилла). Встреча с бродягой помогает ей взглянуть на проблему по-другому – когда у тебя нет дома, то можно подняться на вершину высокой горы и оттуда взглянуть на свой маленький мир. И главное, найти в нем общий язык эмоций.

Трансформацией истории о чудовище озадачился спектакль «Баба Яга» (копродукция австралийского Windmill Theatre Co. и Эдинбургского фестиваля Imaginate) – кислотно-яркий спектакль Розмари Маерс и безумного медиа-художника, который превращает спектакль в шоу видеомэппинга, о мифологической ведьме со славянскими корнями. Василина (современная девочка Василиса) должна отправиться к Бабе Яге, но только не горизонтально (в темный лес), а вертикально (на верхний этаж небоскреба). Василина работает в дорогом отеле, где нельзя шуметь, петь, держать домашних животных и потому ее работа на ресепшн – целая череда гэгов: как тихо оторвать скотч или прожевать банан.

Тишину и упокоение разрушает новая постоялица в ядовито желтом костюме, вылитая Вивьен Вествуд (пока русский дух во мне искал, где же будет костяная нога – Баба Яга мастерски сыграла на костяной флейте сначала обычным способом, а потом и вовсе… носом, чистая магия, вам доложу, играть ноздрями). Ведьма в эксцентричном исполнении актрисы Кристин Джонстон всегда голодна, шумна, на тенях превращается во всяких тварей, а от Василины ей нужны… эмоции. Ими она и питается. И в результате бесконечных походов услужить вздорной Бабе Яге Василина освобождается от комплексов, начинает видеть жизнь в солнечном свете и бунтарски уходит из отеля. Баба Яга сыта ее печалями – комический дуэт Элизабет Хэй и Кристин Джонстон действительно раскрашивает сказку новыми эмоциональными красками, но довольно токсичными.

Неожиданный опыт инклюзии в театре современного танца продемонстрировал шотландский BarrowlandBallet, который представил две версии одного спектакля – «Тигриная история» для детей и их родителей и «Играющий тигр» для детей с расстройством аутического спектра и их опекунов. Это две симметричные истории от хореографа и режиссера Наташи Гилмор, в которых общими остается сюжет и актеры, но меняется хореографическая партитура и способ общения со зрителем. BarrowlandBallet – действительно успешная театральная компания, один из пионеров контемпорари для детей в Шотландии и желанный гость на Эдинбургском фестивале Imaginate. Сочинение двух историй на одну тему они восприняли как желание привлечь в театр ту публику, которая мало видит современный танец, сфокусировать историю для группы всего в шесть-восемь человек и дать понять, что с детьми-аутистами можно ходить в театр, потому что невербальное искусство танца помогает пониманию.

Интересно, что первым встречает запах – дразнящий запах мандаринов. Не химический, а какой-то совсем настоящий. Публика рассаживается вокруг клетки-комнаты, это опутанный паутиной веревок мир, где есть семья – девочка в сером, ее мама и папа (прекрасный ансамбль танцовщиков Джейд Адамсон, Кай-вен Чанг и Винс Вир). Девочке еще плохо удается синхронность движений ее семьи, но уже понятно, что все устали друг от друга и монотонности быта, только вдруг оранжевые то перья, то тряпочки появятся, сбив точный ритм прыжков и поддержек. Когда папа покидает арену, оставив семью, девочка остается в мире с мамой, которой невмоготу уже этот одинокий танец – но тут врывается трикстер, тот самый Тигр, который рвет реальность на куски, играет, вносит полную сумятицу, порхает между зрителями, нарушает все табу и условности.

Это тот же самый папа, но в оранжевом костюме, он из воздуха добывает мандарины, дразнит публику этим запахом и цветом. И внеся сумятицу, через какое-то время Тигр исчезает, символ игры и фантазии ребенка в унылом мире взрослых – финальная часть этой истории интерактивна для зрителей, когда они могут танцевать с актерами вместе. В истории спектакля для «особых детей» посыл такой же, но актеры работают буквально для каждого зрителя, соприкасаясь с ними или предлагая исследовать предметы (мандарины и шишки), повторяя движения, становясь если не интерактивнее, то человечнее точно.


Мы разговариваем с Бебе де Соарес. В прошлом она танцовщица и режиссер, сейчас член Исполнительного комитета АССИТЕЖ, один из самых авторитетных продюсеров и создатель AmazonasNetwork, офиса по культурному обмену, который работает с международными проектами для детей и молодежи Бразилии, Чили, Германии, Голландии и Дании. С января 2018 года Бебе де Соарес работает в качестве члена правления IPAY – Международного исполнительского искусства для детей и молодежи в США. Для фестиваля АССИТЕЖ в Норвегии она выступила в качестве приглашенного отборщика программы.

Соарес: Мы получили более 500 заявок от разных театров, норвежский комитет фестиваля сначала провел предварительный отбор, после чего нам было представлено около 50 спектаклей. Мы встретились с Тони Рики (бывший художественный руководитель Эдинбургского театрального фестиваля Imaginate, продюсер) и решали, каким образом будут представлены страны и континенты.

Недоросль: Пришлось делить континенты поровну?

Соарес: Нет, мы, не делили между собой континенты. Думаю, что каждый имеет собственную систему, я в силу опыта и путешествий вижу большое количество спектаклей на фестивалях. Мы начали смотреть видео, но тут мы руководствуемся внутренним барометром. На мой взгляд, большое количество спектаклей было представлено с использованием новейших технологий, видеомэппинга.

Недоросль: Была ли некая общая тема или фокус на определенной возрастной группе. Например, важно большее количество спектаклей для подростков?

Соарес: У нас было четыре норвежских отборщика и три иностранных программера. Мы сделали общий лист того, что нам хотелось, выбирали баланс программы того, что мы хотели бы увидеть. Когда отобрали лонглист, решили выбрать «абсолюты» – абсолютный спектакль для себя. Один спектакль, который ты точно хотел бы видеть на фестивале, и один, который абсолютно неприемлем в программе. Каждый из нас делал это независимо. Процесс занял месяцы, не три дня, конечно; потом мы встречались в реальности или по скайпу, чтобы аргументировать свои «за» понравившимся спектаклям.

С одной стороны, это прекрасный процесс, чтобы поменять свое мнение – я видела все спектакли, я могу объяснить свой выбор, и надо прийти к консолидированному мнению. Есть три спектакля-лидера, например, и ты сталкиваешься с достаточно болезненным процессом выбора – не можешь выбрать фаворита. Нам не хотелось сделать программу из спектаклей, которые можно увидеть на различных фестивалях. У меня яркий пример с «Тигриной историей» – мне нравится этот спектакль, я его обожаю, я сама привозила его в Чили, но он известен, и я не хотела выбирать его для Норвегии. Потом этот театр сделал продолжение спектакля – новая постановка «Играющий Тигр» стала экспериментом специальной трансформации спектакля для детей с ограниченными возможностями здоровья, для детей с неврологическими заболеваниями. Это абсолютно интересный процесс и показатель того, что происходит через театр в обществе. Мы дождались премьеры и увидели, что они проделали фантастическую работу. В итоге мы взяли эти два спектакля – «Тигриная История» и «Играющий Тигр», чтобы показывать вместе.

Потом мы отобрали «Ночной свет», как пример копродукции шотландского актера и датской компании – не просто как пример европейского спектакля, который много побывал на фестивалях, но как пример скандинавского и европейского сотрудничества. К сожалению, малое количество публики может его посмотреть, он рассчитан на крохотную аудиторию, но уже здесь на фестивале они показывают дополнительные спектакли в связи с ажиотажем.

Недоросль: Было ли условие собрать невербальные спектакли, как пример лучшего понимания для международной аудитории?

Соарес: Нет. Мы убеждены, что нам важно высокое качество спектаклей. Да, я думаю, что мы выбираем согласно своим стандартам. Но я стою за этим выбором. И когда публика поднимается с места и стоя аплодирует этим спектаклям, я тоже стою за этим выбором и публикой. Нам важно сказать миру, что есть серьезные артисты, которые создают большое искусство для молодой публики. И нет разницы между тем, как они работают – для детей или для взрослых. Это – серьезное искусство. Для меня этот фестиваль – доказательство того, что мы оценили высоко эти спектакли, и моей привилегией было работать на этот выбор.

Что касается Северной программы, то это был отбор стран АССИТЕЖ «Нордик-Балтик». Кураторы Северной сцены – сами национальные центры АССИТЕЖ северных и балтийских стран. Прекрасно, что они получили возможность представить свои спектакли, на фестивале получилась отличная программа, сконцентрированная на театральном искусстве северных стран, с большими делегациями и высоким качеством спектаклей.

Недоросль: Почему АССИТЕЖ Норвегии пригласил именно вас и Тони Рики в программеры и отборщики фестиваля?

Соарес: Все мы – участники и создатели сильных международных проектов и объединений. Иногда люди из Европы не ориентируются в том, что происходит в театре Латинской Америки. А я в силу опыта достаточно знаю, что идет в Америке, много работала с театрами Азии и ориентируюсь в корейском театр, например. Тони Рики – тоже эксперт театра и обладатель большого кругозора и опыта.

Недоросль: Какой лично для вас критерий отличного спектакля для детей – актерская работа, простота театрального языка или, наоборот, его сложность?

Соарес: Для меня это комплекс – драматургии, актерской игры, режиссуры. Быть развлекательным спектаклем недостаточно. Мы всегда должны помнить, что мы представляем искусство. А искусство – это сложность. Вот критерий. И концепция. Как с примером спектакля «Рита», где есть серьезная концепция, драматургия, хореография, потрясающая история и для взрослых, и для детей. Мы проводим огромное время своей жизни, посвящая его театру для детей и молодежи – создавая фестивали, отыскивая спонсоров, разговаривая с фондами. Мы должны говорить о большом искусстве и высоком качестве, а не об использовании бренда «театр для детей». Для меня качество «Истории тигра» – абсолютно технический, высокий класс танцовщиков, потому что в сознании всех крутые танцовщики могут танцевать только для взрослых, детям можно танцевать попроще. Спектакль «Рита» в концепции своей хореографии, драматургии, сценографии, фантастической работы артистов – это сложный спектакль. Но он создан для детей.

Недоросль: Что стало сюрпризом для вас лично на фестивале?

Соарес: Я была удивлена «Играющим тигром», потому что увидела в реальности то, как они изменили спектакль специально для новой аудитории. Это был просто вынос мозга, как глубоко и просто они рассказали историю и увидели в своей новой публике – настоящих детей. Потому что реакция детей с неврологическими проблемами была такой же, как у обычных детей. Надо видеть в них детей, а не проблему. Когда ты видишь в супермаркете такого ребенка, первая мысль «о, боже мой, как же трудно», но надо видеть не коляску инвалидную, а то, что это дитя.

Во время этого спектакля ты видишь, как они отпускают диагнозы, ты видишь в первую очередь ребенка-зрителя, к которому направлена постановка. Не видеть болезнь, но видеть ребенка. Они выстраивают диалог, они расслабляют ребенка и понимают, что такой ребенок может непривычно отреагировать на свет или на резкое движение актеров-танцовщиков, но они постепенно вовлекают их в спектакль. И в актерах столько любви и открытости, что дети, как цветы, открываются им навстречу. Это ударяет в самое сердце. Я пригласила свою подругу, которая занимается 35 лет с такими детьми – и она была в слезах после спектакля, говорила, что не видела подобного. Они создают среду для творческого со-участия. Это не арт-терапия, это спектакль для таких детей. Вот это было самое большое впечатление и сюрприз.

Недоросль: Фестиваль – место встречи практиков из разных уголков мира, ежедневно на фестивале в процессе семинаров и встреч много обсуждали: самые неожиданные темы, например, что дает проблема миграции современному театру или какие возникают «ангелы и демоны» в каждой профессии от продюсера до актера. Какая тема была самым большим сюрпризом?

Соарес: Тема устойчивости театра, которую неожиданно подняли молодые практики театра на финальной дискуссии. У нас есть трехлетняя драматургия АССИТЕЖ и, возможно, от разговоров о будущем мы переходим к теме устойчивости театра в этом самом будущем. Это то, что волнует современную молодежь – своего рода театральная экология, как создать театр в будущем, который будет устойчив. Но всегда стоит помнить, что театр – рискованная зона. Спектакль, который идет на риск – вот мой критерий хорошего театра.