НЕДОРОСЛЬ

Олег Липовецкий: «У нашего общества огромный запрос на честную коммуникацию и реальное влияние»

Художественный руководитель международного конкурса новой драматургии «Ремарка» рассказал Недорослю, как появилась «Маленькая Ремарка», чем объясняется бум пьес для подростков и где искать новую драматургию театрам для детей и тинейджеров.

Недоросль: Почему в принципе появилась «Маленькая Ремарка»?

Липовецкий: Это был прямой запрос от драматургов. Люба Стрижак на одном из семинаров «Ремарки» два года назад так и сказала: «Вот для взрослых пьес – сколько хочешь конкурсов, а детскую пьесу напишешь, про нее никто и не узнает». Это с одной стороны. А с другой, стоит посмотреть на подростковый и детский репертуар театров, все станет понятно. Тысячный раз «Серая шейка», «Колобок», «Мойдодыр» и «Снежная королева». Так что было понятно, что пора запустить лифт для детской драматургии.

Почему пьесы для подростков и детей понадобилось выделить в отдельный конкурс? Мало того, скорее всего, мы и этот отдельный конкурс разделим на две номинации: 12– и 12+. Наш мир, мир подростков и мир детей – это три разных космоса, каждый из которых живет по своим законам. У каждого – свой язык, свои способы коммуникации. Эти миры взаимопроникают друг в друга, конфликтуют или существуют параллельно, но никогда не смешиваются. Поэтому невозможно по одним критериям оценивать пьесы, которые исследуют столько разных существ. Это все равно что по одним критериям оценивать красоту медузы, аиста и слона. К тому же на пьесы для детей и подростков распространяются ограничения возрастного ценза. Авторы, пишущие для взрослых, меньше обращают внимание на ограничения, связанные с лексикой, сценами секса, насилия и т.п. Много очень сильных пьес для подростков не будут поставлены в гостеатрах именно потому, что авторы открыто и точно передавали содержание и форму подросткового бытия.

Недоросль: Насколько велик запрос на новую пьесу от театров? Как часто к вам обращаются, что просят?

Липовецкий: Мы можем следить за количеством посещений страницы с пьесами шорт-листа. Данные счетчиков говорят о том, что существует стабильный интерес круглый год, который взрывается волной посещений после публикации новых финалистов. Это значит, что результатов конкурса ждут. И из личного общения я знаю, что очень многие завлиты и режиссеры пользуются сайтом «Ремарки» для поиска пьес.

Недоросль: Можно ли как-то обобщить и сформулировать запросы от театров?

Липовецкий: Не существует, на мой взгляд, «запроса от театра» в смысле художественных особенностей пьесы. Существует запрос от лидера, который этим театром руководит и выстраивает его художественную политику. Поэтому одни театры интересуют острые пьесы, говорящие на языке современных подростков и исследующие то, что волнует их сегодня, а другие ищут «новых пушкиных». Так прямо и говорят: «Ну что это за пьеса? Где красота? Где романтика, так необходимая нашей молодежи? Вот – Пушкин! А кто пойдет на это говно? Какие родители купят билеты своим детям на пьесу с таким названием и про такое?» И сразу хочется напомнить этим господам о двух вещах: Пушкин тот еще хулиган. Странно, что вы об этом не знали или забыли. Но бог с ним с Пушкиным, он точно не пропадет (это я со всей любовью и уважением к классику). Но если вы хотите, чтобы к вам в театр ходили подростки, то нужно ставить спектакли для них, а не для их родителей. Конечно, понятен примитивный маркетинговый посыл: работаем на тех, кто платит. Но таким образом мы создаем одноразового зрителя. Подросток один раз придет на спектакль, увидит то, что ему абсолютно по барабану, и больше уже никакой платежеспособный родитель не сможет его загнать в театр. Другое дело – проводить работу, делая родителей и учителей союзниками театра, открывая им его мир, объясняя цель, с которой театр берет тот или иной материал, который, на первый взгляд, может показаться родителям неподходящим для их детей. Для этого существуют специальные методики, которые успешно применяются в некоторых российских театрах. Но это – совершенно отдельная большая тема.

Недоросль: Сейчас настоящий бум интереса и необходимости в новой пьесе для театра для детей и подростков – количество лабораторий, конкурсов и читок по всей стране очень велико. Почему так случилось, как вы думаете?

Липовецкий: Я бы сказал, бум пьес именно для подростков. С детьми дело пока не так хорошо. Тут очень много причин. Во-первых, в нашем обществе долго существовало табу на детскую боль. В том смысле, что не принято было говорить правду о том невероятно жестоком мире, в котором живут все подростки. Ведь, если подумать, это страшное дело: в тебе происходят физические и химические изменения, которые ты не можешь осознать, природа заставляет тебя протестовать против родителей и общества, родители прессуют тебя, требуя «нормы», ты полностью бесправен, должен подчиняться всем этим взрослым людям – учителям, папе, маме, которые вообще не врубаются в твои проблемы. А еще у тебя заморочки с одноклассниками, ты узнал (или узнала), что такое секс, а еще прыщи, а еще тебя троллят, а еще надо учить всякую хрень на 4 и 5, а еще ты понял, что когда-нибудь точно умрешь, а еще, а еще... Жуть. И, конечно, это богатый материал для драматургического исследования. В этой запруде запрета боли скопилось столько, что как только стало можно – она хлынула потоком. Ну, или наоборот – прорвало, потому что никакая запруда не вечна.

Другая причина – это то, что театры осознали, что теряют подростков. Сложно конкурировать с индустрией доступных развлечений. А потерять зрителя-подростка – это почти всегда потерять и взрослого зрителя (подросток не вернется в театр, став старше). И умные руководители стали искать способы вернуть подростков в театр. Поэтому появился запрос на современную пьесу для подростков. Лаборатория – это тоже инструмент работы с аудиторией, потому что всегда предполагает диалог, обсуждение эксперимента со зрителем, что делает присутствующих подростков и взрослых соучастниками процесса, они понимают, что их мнение по-настоящему важно, а у нашего общества огромный запрос на честную коммуникацию и реальное влияние. Театр влюбляет в себя этой искренностью и свободой. А это значит, привлекает неофитов в ряды зрителей. Ну и, конечно, на лабораториях часто работают молодые режиссеры, которые недавно были подростками. Они еще пока в теме.

Что касается новой детской драматургии, то ее гораздо меньше. Хорошую пьесу для детей еще сложнее написать, чем пьесу для подростков. Для какого возраста ты пишешь? Ведь ребенок в три года, в пять лет и в десять лет – это три абсолютно разных человека. Как найти непримитивный, равноправный, но адекватный язык, на котором ты будешь говорить с маленьким Человеком? Поэтому, хорошие детские драматурги – на вес золота. Еще, я думаю, дефицит новой драматургии для детей тоже связан во многом с тем, что билеты в театр покупают родители. И если подростки могут протестовать и отказываться смотреть то, что им не по душе, то малышам в силу детской психологии почти всем без исключения понравится любой спектакль, на который приведут их умиляющиеся родители. Родители, которые и к детям относятся не как к самостоятельной личности, а как к собственности, что, конечно, не исключает любви, и театр расценивают не как платформу для коммуникации со своим ребенком и его развития, а исключительно как способ занять непоседу и освободить себя для ленты фейсбука или инсты. Что-то вроде живого планшета с мультиками. К счастью, в последнее время психология родителей меняется, а значит, формируется запрос от театров на новую пьесу для детей.

Со своей стороны, мы, выделяя пьесы «12–» в отдельную номинацию, сигнализируем драматургам о важности этого направления. Говорим им о том, что лифт для пьесы готов.

Недоросль: Сколько пьес доходят до премьер? Какие, можете перечислить? И почему именно эти, как вы думаете?

Липовецкий: Из десяти пьес шорт-листа «Маленькой Ремарки» прошлого года восемь пьес или поставлены, или готовятся к постановке. Перечислять не буду, чтобы у интересующихся был повод зайти на сайт. Там, кстати, все пьесы можно скачать.

Недоросль: Можно ли сформулировать, что объединяет новые и востребованные театрами пьесы для детей и подростков?

Липовецкий: Для детей – не знаю. Пока их мало. И вообще, поскольку я не знаком со всем спектром детской и подростковой драматургии, поставленной в последнее время в театрах, я бы переформулировал вопрос и поставил его так: что объединяет пьесы, вошедшие в шорт-лист «Ремарки»? Я вижу, что авторы этих пьес осознают свою миссию и важность того, что они делают, создавая драматургию для детей и подростков. Плюс они честны и талантливы. Среди этих пьес нет ни одной «развлекательной кассовой поделки». Все следует из этого.

Недоросль: Условному завлиту или главрежу условного ТЮЗа, который просто не может видеть условную «Снежную королеву» в своем репертуаре, где бы вы посоветовали искать новую пьесу?

Липовецкий: Мне кажется, вы знаете ответ: remarka-drama.ru.