НЕДОРОСЛЬ

Ольга Варшавер

Новым текстам пробиться на сцену сейчас ничуть не легче, чем прежде. Для меня, например, абсолютный нонсенс, что еще нет спектакля по книге Кейт ДиКамилло «Приключения мышонка Десперо». Это история не менее выигрышная для театра, чем «Кролик Эдвард». Но ведь и с Кроликом все получилось случайно! С современной литературой, особенно переводной, это всегда чистой воды лотерея, и «Кролику» – при всей очевидной незаурядности самой притчи – просто повезло. Александр Борок и Захар Давыдов получили «Золотые Маски» за спектакль по этой книге, который они сделали в Челябинском театре кукол, и только потом появились постановки в МХТ и РАМТе. А теперь всем кажется, что «Кролик» был всегда и по-другому быть не могло. Могло, еще как! И сколько у меня в компьютере текстов, которые не менее достойны сцены, чем «Кролик Эдвард»! К сожалению, в основном театры у нас работают по принципу прецедента: кто-то где-то поставил — в идеале, получил приз, — и тогда пьеса или инсценировка начинает гулять по городам и весям.

Однако в театр текст должен как-то попасть. Иногда его приносит режиссер: вот появилась Юлия Беляева в театре «Сфера» — и в репертуаре возникли спектакли по текстам Ульфа Старка и Руне Белсвика. Счастье. Новые имена, новые произведения на российской сцене! Реже что-то новое приходит через завлита. Через переводчика тоже бывает – это как раз мой случай. Я рассылаю режиссерам, худрукам и завлитам список новых пьес и инсценировок с аннотациями и составами, и добавляю: если вы заинтересовались каким-то пунктом списка, дайте знать, и я тут же пришлю полный текст. Таким образом у меня образовалось несколько спектаклей в разных городах, этот способ работает, но требует огромного количества времени.

Как найти текст, который станет театральным бестселлером в будущем? Конечно, у меня нет рецепта... Хотя — есть! Чтобы понять, что именно будет востребовано через какое-то время в театре, надо проанализировать, что популярно сейчас в литературе. Например, я точно могу сказать, что в современной прозе для детей и подростков сейчас преобладает спрос на фэнтези, экшен — такая литература учитывает уже очень сильно компьютеризированное сознание младших подростков, тех, кому сейчас 10+. И если искать для них идеальный сюжет, то это будет Фродо, который входит в Хогвардс, держа наперевес меч Джедая, чтобы выполнить секретную миссию: развалить матрицу.

На мой взгляд, театрам стоит присматриваться особенно внимательно к переводной литературе. Причина проста: эти произведения проходят много серьезных профессиональных фильтров, прежде чем дойти до читателя. Проверенным издателям и переводчикам можно доверять. Мы переводим сливки сливок – книги, которые получили достойные литературные премии, авторов, которые отмечены многочисленными наградами. Переводим не все подряд, а то, что будет доступно и интересно нашим детям. И я практически уверена: успешное будущее театра для детей и подростков — это именно инсценировки хорошей литературы, а не пьесы. Конкретные имена называть совершенно бессмысленно, но достаточно подписаться на новости сайта Папмамбук, на блоги Даши Доцук, Дарьи Варденбург или Натальи Медведь — и из рук профессионалов вы сразу получите консультацию: что интересно, что скучновато, на что обратить внимание. Потому что книг, действительно, море, и прочесть все просто невозможно.

Но вот, предположим, вы — режиссер — нашли то, что нужно именно вам и вашему театру. Теперь придется задуматься о том, как получить права на постановку этого произведения. В РАО сейчас есть новое подразделение, “Театральный агент”, вам как раз туда. Однако сегодня РАО — не единственный способ получить права у авторов, в том числе западных. Если у театра есть своя бухгалтерия, свой счет, даже просто рублевый, театр может заключать прямые договоры либо с автором, либо с агентством, которое его представляет. Выяснить это проще всего через переводчика, потому что он не меньше вашего заинтересован в том, чтобы постановка состоялась и чтобы все жили мирно и были довольны: и автор, и театр. Не стесняйтесь обращаться к переводчику. Кстати, он такой же держатель так называемых «больших прав», как и автор литературного произведения, и автор инсценировки, поэтому, помогая с получением прав на постановку, переводчик работает не только на благо театра, но и на свое тоже. Конечно, встречаются переводчики, которые просто хотят получать свой процент — и не готовы прикладывать для этого дополнительные усилия. Тогда все придется делать завлиту.

Как это ни печально, в России, особенно в регионах, завлитам зачастую кажется, что их профессиональные обязанности заключаются в том, чтобы отправить какие-то запросы насчет прав буквально накануне премьеры. Меж тем, это совершенно не так. В реальности, чтобы не сорвать премьеру из-за отказа в предоставлении прав на постановку (такое, увы, случается), сразу после того, как режиссер или художественный руководитель заикнулся о работе, то есть — еще до того, как начаты репетиции и театр вложил хоть копейку в будущий спектакль, — нужно заручиться если не договором, то хотя бы предварительным согласием правообладателя. Электронная переписка, в которой правообладатель выражает согласие на постановку, — уже неплохо.  Практика показывает, что получение прав — это не всегда просто, порой — долго, и положительный результат не гарантирован. Бывают совершенно неожиданные ограничения, даже если есть добрая воля автора. Вот тут — подробный рассказ Елены Мищенковой о том, как Челябинский театр кукол получал права на "Кролика Эдварда"

Однажды я тоже напишу подобные воспоминания, материал накопился изрядный. В частности – о получении прав на того же «Кролика» для МХТ и РАМТа.

И все-таки главное: помнить, что современная литература, особенно детская, — клад для театра. Надо просто учиться с этим кладом работать — преображать прозу в произведение для сцены, видеть, как из текста проступает спектакль… Ну и не забывать о том, что автор книги и пьесы — ваш соавтор, поэтому общаться с ним надо уважительно и юридически грамотно.