НЕДОРОСЛЬ

Марина Райкина: «Гаврош» еще не пубертат, но любит непонятное

Фестивалю «Гаврош» стукнуло 12 лет. Подросток, но еще нетрудный. Пубертат пока не мучает — ни самих подростков, ни их родителей, но… все вот-вот начнется. Это образно, а если конкретно, то, конечно, интересно наблюдать за нашим «мальчиком». За его развитием, как он изменяется сам или под влиянием меняющегося мира.

 

Тереза Дурова и Марина Райкина

А изменения есть. И на наш с Терезой Дуровой взгляд, эти изменения все-таки носят позитивный характер. Начну с родителей: все-таки они пока еще покупают билеты на спектакли фестиваля, а не дети. Во-первых, не бабушки и дедушки, а сами они ходят с детьми. Любопытные, дотошные: сначала изучают программу, читают внимательно все о спектаклях и потом делают выбор.

В меньшинстве те, кто идет наобум, не обращая внимания даже на рекомендуемый возраст. На наш вопрос: «А вы уверены, что ваш ребенок это поймет?» — возмущенно отвечают: «Мой ребенок не поймет? Да вы что! Он очень умный («да поумнее некоторых» — есть и такие варианты)». Но все-таки таких самоуверенных невежд становится все меньше. Во-вторых, большинство родителей с английским на «ты» и любят свободно общаться с артистами и создателями спектакля без переводчика.

Теперь о детях. Нам кажется, что они-то как раз мало изменились, несмотря на растущее количество гаджетов. Они также болтают и шумят на спектакле, если на сцене вязко, скучно, неинтересно. И превращаются в сплошное внимание, если действие захватывает, даже если оно необъяснимо-непонятно. Вот мы открыли «Гаврош» странным спектаклем «Механический балет». Через какие-то пять лет этому балету будет сто лет. Да-да, он был создан в 1923-м году студентом Куртом Шмидтом, захваченным идеями своего учителя — Василия Кандинского. Театр из Дюссельдорфа «Der Klange» (Театр звуков) восстановил его всего по нескольким чудом сохранившимся фотографиям и эскизам. Хорошо, что еще руководители театра застали в живых самого Шмидта, и тот был счастлив рассказать о балете, всеми забытом на 50 лет.

Спектакль "Механический балет"

Так вот на Новой сцене Театриума на Серпуховке появились странного вида фигуры, напоминающие не то плоскостных монстров, не то роботов, хотя по цветам весьма веселеньких — красные, синие, желтые (любимые цвета Кандинского). И вдобавок к ним еще зеленые, розовые, серые и черные. Под великолепное трио исполнителей (пианино, тромбон, ударные) они тяжело двигались, изображая подобие танца и все время выясняя между собой отношения — типа, кто круче. Так вот, наблюдая за публикой, мы поняли — что трудно для родителей, то детям в кайф.  В данном случае — абстракция.

Еще более крутую абстракцию представил другой немецкий театр — знаменитый Figuren Theater из Тюбингена, которым руководит известный кукольник Франк Зенле. «Под водой — прощальная вечеринка» — сочинение на тему без границ — реальное/нереальное. Эту границу мастер, которого в кукольном мире коллеги зовут Просперо, ищет под водой, там, где остановилось время.

Не сразу въезжаешь, что происходит на сцене, где на двух длинных составленных вместе столах соединилось несоединимое — рыбьи головы в тарелках, марионеточные мужчина и женщина — маленькие, аккуратненькие, две песочные головы, пожирающие песок, чайки над ними, а также шнапс и сигареты. Ничего себе наборчик подан к театральному столу. Реакции у детей и взрослых разные: одна женщина вслух возмущается, мол, чертовщину показывают какую-то и уходит, таща за собой упирающегося мальчика. А девочка в белом платьице на вид лет десяти смеется, ну просто заходится. Как бы считать ее восприятие? Как понять, что чувствует при виде непонятного?

Вспоминаю историю восьмилетней давности, когда мы открывали французский «Гаврош» бессюжетным спектаклем по пьесе прекрасного французского драматурга Филиппа Дорана. Одно название чего стоит — «Зима. Четыре собаки грызут мои руки и ноги». А уж содержание… сплошной абсурдизм: реплик у героев — минимум, одни символы. «Все, мы провалимся», — сказала я тогда Терезе Дуровой, и мы сжались, как только открылся занавес, и всю сцену залил холодный призрачный свет, в котором как-то по-особенному существовала одна семья, говорившая на непривычным языке, в сущности, о привычных вещах — дом, тепло, уют, холод.... Тишина на первом спектакле стояла гробовая, и она только подтверждала неотвратимость трагического для нас исхода. И вдруг — шквал аплодисментов, крики «браво», паузы, вновь аплодисменты.

Спектакль "Зима. Четыре собаки грызут мои руки и ноги"

Что это было? Мы перенеслись в будущее, где люди не говорят, а чувствуют, и таким невербальным образом понимают друг друга? После этого мы окончательно поверили в нашу детскую публику, которая с того времени сильно подросла. Теперь, формируя программу фестиваля, практически без сомнения приглашаем спектакли, которые взрослые называют «странными», «непонятными». Главное для нас, чтобы в них не было пошлости, которая и есть безвкусица.

P.S. Прочитала у Екатерины Антоновой список детских фестивалей этой осени — обалдела: их девять. А она уверяет, что будто что-то еще упустила. Так это же — супер, что так много! Такого никогда не было! И хорошо, что все больше предложений для детей и семьи. Значит, меняется что-то в жизни — в семье, в обществе.