НЕДОРОСЛЬ

Дмитрий Вихрецкий: «Зрителя надо «прикармливать»

Мария Симонова

Долгие годы режиссер Дмитрий Вихрецкий был связан с Сибирью — был главным режиссером театра кукол «Барабашка» в Нажневартовске, затем работал в театре кукол «Сказка» в Абакане, возглавлял Кемеровский театр кукол им. А. Гайдара, работал в  Алтайском театре кукол «Сказка». В 2016 году перебрался в Пермь, где стал художественным руководителем одного из ярких российских современных театров кукол. Мы обсудили с Дмитрием Сергеевичем многое о прошлом и настоящем Пермского театра кукол — как используется историческое прошлое здания, где когда-то была пересыльная тюрьма? Почему «Вино из одуванчиков» — мюзикл? Зачем мамы ведут малышей на спектакль «Крошка Цахес»? И, конечно, о том, что нужно предлагать подросткам в театре кукол.

Недоросль: Дмитрий Сергеевич, какие планы Пермского театра кукол отложил карантин?

Вихрецкий: У нас 28-го апреля должна была состояться премьера спектакля «Медной горы хозяйка», над ним работает известный белорусский режиссер Олег Жюгжда. В основе постановки — сказы Павла Бажова. Эти тексты — не просто волшебные сказки. Спектакль будет предназначен для подростков, для тех, кто уже начал чувствовать жизнь более глубоко и остро.

Недоросль: Тот факт, что Пермь — часть Урала, сказался на выборе материала?

Вихрецкий: Да, а сказы Бажова не были представлены на нашей сцене. Но это не главная причина. Приглашая на постановку Олега Жюгжду, я знал, что он давно вынашивает замысел спектакля по произведениям этого автора. Предложил ему этот материал, и режиссер подтвердил, что много лет думал о такой постановке, но не было возможности реализовать. Важно и то, что для реализации масштабного замысла подходит наша сцена — она глубокая, высокая, шире, чем во многих театрах кукол. Здесь можно позволить себе воплотить интересные постановочные решения.

Кстати, сцены у нас две. И здание у театра особенное – прежде здесь был Пересыльный замок для этапируемых заключенных. Построили тюрьму еще в 1871 году, автором проекта был архитектор Рудольф Карвовский, он в Перми много чего построил, в том числе и знаменитый оперный театр. И театры, и тюрьмы по его проектам. Наше здание расположено на улице Сибирской, до революции 1917 года это был Сибирский тракт, по нему вели заключенных в сторону Екатеринбурга. По площади это была сравнительно маленькая тюрьма. В годы Великой Отечественной войны здесь располагался завод, где делали патроны, а с 1959 года, после масштабной реконструкции, которую курировал Сергей Образцов — театр кукол.

Недоросль: Вы не используете такое колоритное прошлое здания для арт-проектов?

Вихрецкий: Мы уже создали в театре квест, это работа молодого режиссера Александра Хромова, я пригласил его раскрыть темы тюрьмы и завода, поскольку знаю, что он любит подобные эксперименты. На нашей площади размером в три тысячи квадратных метров можно нормально побродить, поблуждать. Называется спектакль «Гадкие лебеди», поскольку за основу взята повесть братьев Стругацких. Но от их фабулы мы ушли далеко, у нас история заключается в том, что на территории здания раз в шестьдесят лет возникает аномалия. В 1899, 1959, 2019 случились определенные события, ее вызывающие. Мы еще добавили в сюжет то, что относительно недалеко от нашего здания расположен бактериологический институт. Участников нашего квеста делим на две группы – на разведчиков и ученых. Подростки (а обычно на квест приходят они) получают планшеты и задания, потом ходят по театру, исследуют его пространство, слушают в наушниках подсказки, смотрят видео и постепенно восстанавливают сюжет, разгадывают непростую историю о людях со сверхспособностями, которые двигают прогресс.

Недоросль: Если продолжать тему пространств, у вас была задумка сделать во дворе театра купол и играть в теплое время года спектакли там. Удалось?

Вихрецкий: Купол мы сделали три года назад, но тогда выдалось такое дождливое лето, что ни один купол бы не выдержал… Проект немного изменили, купол перенесли внутрь театра, но не только из-за дождей. Звуки улицы слишком были слышны. Проект театра во дворе пока отложили. Через год мы должны уйти на реконструкцию, двор будет изменен, мы поставим шапито побольше, и будем проводить там показы.

Сам купол мы мастерили по проекту Александра Хромова-старшего, Хромов-младший поставил в нем спектакль для самых маленьких зрителей «Круглый год». Спектакль без слов — музыканты играют на глюкофоне, поющих бокалах, звучит укулеле, флейта. Раздаются неземные звуки! Две актрисы внутри купола совершают завораживающее действие… Оно не только на детей успокаивающе действует. У нас была забавная история — пришел с малышом нервный папа на «Круглый год», требует, чтобы скорее начинали. А несколько зрителей опаздывали, их ждали — так спектакль построен, что после начала нельзя входить. Папа нервничал, а потом все зашли в купол, разулись, сели на подушки… Через полчаса вышли другими. Папа сиял, от невроза не осталось и следа, выходя из купола, воскликнул: «Это круче, чем 3D!».

Взрослого зрителя надо «прикармливать»

Недоросль: Вы уже 3,5 года художественный руководитель Пермского театра кукол. Как организуете репертуар?

Вихрецкий: Я за жанровое и тематическое многообразие, за то, чтобы у нас работали непохожие друг на друга режиссеры. Не ставлю все спектакли в сезоне сам – одну-две постановки в год, для создания остальных двух-трех приглашаются хорошие режиссеры. Считаю, что разнообразие полезно для репертуара и необходимо для актеров — для них встреча с новым режиссером — это тренинг. У каждого свой подход к работе. В настоящее время работает белорусский режиссер, потом к нам приедет режиссер из Сербии. Главный режиссер Челябинского театра кукол Александр Борок поставил «Превращение» по новелле Франца Кафки. Мы рекомендуем его с 16 лет, но можно и раньше смотреть. Произведение непростое, от истории превращения Грегора Замзы в жука у некоторых создается очень мрачное впечатление, бывает, люди выходят из зала и говорят, жить не хочется. А другие, напротив, благодарят: «У меня голова болела от мыслей о проблемах, думала, у меня все плохо, а оказалось, некоторым хуже!».

Недоросль: Есть ли в Перми стереотип, что театр кукол — это только для детей? И раздражает ли он вас?

Вихрецкий: Воспитание зрительской аудитории — дело системное, им надо годами заниматься, «прикармливать» зрителя. У нас были большие перерывы в создании и прокате взрослых спектаклей. Только зрители привыкали, что в театре есть вечерний репертуар, как он исчезал. В Пермском театре кукол были спектакли для взрослых — та же «Толстая тетрадь» Александра Янушкевича, получившая «Золотые маски», очень известна и за пределами Перми. Сегодня у нас не меньше двух раз в месяц идут вечерние спектакли — «Превращение», «Вино из одуванчиков». Осенью была премьера «Не любо — не слушай!», спектакля по мотивам сказок Степана Писахова. Он предназначен в первую очередь для взрослых зрителей, хоть и поставлен по сказкам. В спектакле поднимается тема семейных взаимоотношений, обсуждаются остросоциальные вопросы. При этом получился веселый, задорный спектакль, он не совсем детский.

Недоросль: Вы в нем играете?

Вихрецкий: Я отважился — мне хотелось сыграть главного персонажа, рассказчика Сеню Малину. Это поклон моей родине, Степан Писахов жил в Архангельске, и я родом из того же города. Не удержался, играю Сеню во втором составе. Но это особый случай, играть много не собираюсь, не хочу отбирать хлеб у актеров.

Недоросль: Расскажите про «Вино из одуванчиков». Повесть Брэдбери — редкий выбор для театра кукол…

Вихрецкий: У нас это мюзикл для кукол и людей. Эта повесть писателя-фантаста Рэя Брэдбери написана не в жанре фантастики, это его воспоминания о детстве. «Вино из одуванчиков» стал моим первым спектаклем в Перми в качестве худрука, до этого я как приглашенный режиссер ставил «Муму». Мне было важно объединить людей — шел юбилейный театральный сезон, в театре большая труппа – 24 человека. И в «Вине из одуванчиков» все выходят на сцену, каждому актеру досталась роль. На сцене встретились те артисты, которые раньше вместе никогда не играли в одном спектакле! Жанр продиктовал большую форму, но вместить весь текст все равно было невозможно. Спектакль и так почти два часа получился, мы взяли отдельные фрагменты дневника, ключевые сцены. Тем более, что такая форма совпадает с особенностью детского восприятия — любой человек помнит детство не целиком, а его яркие моменты.

Художник Олег Каторгин придумал для спектакля хороший образ — колеса с тонкими спицами. Это и велосипед, как символ времени, его спицы вращаются, бегут, катятся куда-то… а еще они похожи на одуванчик. Непосредственно вина из одуванчиков у нас нет, это же метафора, символ квинтэссенции прошлого. Для подростков в спектакле звучат важные темы: это первое лето главного героя Дугласа, когда он впервые встретился со смертью, умерла его прабабушка. Обычно именно в подростковые годы понимаешь, что и ты, и другие конечны. Переживает герой в это лето и отъезд друга. Получился спектакль о семье и о первых потерях. Рецептов, что с этим делать, мы не даем, главное — такие моменты осознать.

Недоросль: Хочется уточнить насчет мюзикла — в спектакле много поют?

Вихрецкий: Когда я искал инсценировку, то прочел несколько замечательных пьес, которые по некоторым причинам для театра кукол не подходили. Театральный критик Алексей Гончаренко мне подсказал, что есть мюзикл по «Вину из одуванчиков», написанный драматургом Михаилом Бартеневым и композитором Алексеем Шелыгиным. Он шел в Самарском ТЮЗе. Либретто для театра кукол пришлось значительно сократить, прекрасные аранжировки создал пермский музыкант Александр Колесников. Актеры у нас и так были поющие, а накануне премьеры долго занимались вокалом, в итоге песни отлично звучат.

Если не стремиться усовершенствовать мир, то зачем вообще жить

Недоросль: Что театр кукол сегодня может предложить подросткам?

Вихрецкий: Им интересен серьезный разговор на важные темы — про добро, любовь, про то, как сделать мир лучше. Если не стремиться усовершенствовать мир, то зачем вообще жить?! В нашем театре есть что предложить подросткам — это и «Вино из одуванчиков», и «Гадкие лебеди», и «Превращение», и «Крошка Цахес». Правда, на последний часто ведут маленьких детей…

Недоросль: Почему?!

Вихрецкий: Многие мамы уверены, что Крошка Цахес — это Крошка Енот! Я уже думаю, может, переименовать спектакль в «Циннобер» (как звали крошку Цахеса в повести Гофмана). Тогда удастся отпугнуть малышей и мамочек, а подростки, напротив, заинтересуются – решат, это что-то страшное… Но если вернуться к подросткам, то, повторю, важна постоянная работа с этой аудиторией. Удачные примеры есть. В Архангельском театре кукол репертуар именно семейный, к ним ходят все, от маленьких зрителей до пожилых, в том числе и подростки.

Недоросль: Что для вас современный спектакль в театре кукол?

Вихрецкий: Тот, где все темы актуальны, и звучат внятно. Спектакль должен быть динамичным, захватывающим, чтобы зрители чувствовали, что это про них и про сегодня. А классика или недавно написанный текст в основе — значения не имеет.

Недоросль: О чем бы вам как режиссеру хотелось сегодня поговорить со зрителем?

Вихрецкий: Моей ближайшей премьерой, для меня во многом экспериментальной, станут «Цветы для Элджернона» Дэниеля Киза. Мне интересен разговор об интеллекте и эмоциональном интеллекте, о добром и злом человеке, о том, что такое хороший человек.

Недоросль: Что, кроме театра, вас греет?

Вихрецкий: Никаких открытий не сделаю — литература, кино и путешествия.