НЕДОРОСЛЬ

Опера, которую пишут дети

Ника Пархомовская

Когда мне было шесть лет, мы с отчимом сходили в Оперный театр тогда еще Ленинградской Консерватории. Услышав престарелую сопрано в партии Красной Шапочки, увидев нелепые декорации и костюмы, я на долгие годы люто возненавидела оперу. С возрастом это прошло, и теперь я люблю музыкальный театр ничуть не меньше драматического. Но бесед о музыкальном театре со зрителями моложе 18 все равно избегаю. Тем большее восхищение вызывают у меня люди, которые не просто их ведут, но стараются делать это неагрессивно и интересно, в сотворчестве и с элементами интерактива.

Одна из них – Алиса Спирина, руководитель образовательного проекта Музыкального театра им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко. Их с коллегами «Студия» давно переросла формат просто лектория, обслуживающего остальные подразделения театра, и превратилась в самостоятельное направление, создающее в том числе и собственный музыкальный контент – в частности, музыкальные произведения, которые дети сочиняют вместе со старшими товарищами. О том, зачем подростки из разных стран пишут оперу про карантин, как это происходит и что из всего этого выйдет, мы и поговорили с Алисой одним холодным ноябрьским вечером, незадолго до онлайн-премьеры получившегося произведения.

Недоросль: Расскажи пожалуйста, как получилось, что дети стали сочинять оперу в зуме?

Спирина: Честно говоря, наш путь к этой истории был довольно долгий. Когда я, еще будучи единственным сотрудником проекта «Студия МАМТ», начинала планировать его работу, я изучала разнообразные иностранные примеры. Особенно меня интересовало то, что делают в Великобритании: известно, что британцы впереди планеты всей в этом вопросе, и ни одному британскому театру не дадут финансирование, если он не занимается образовательной деятельностью. Но когда я по гранту Британского Совета поехала в Англию, меня больше всего потрясли программы, ориентированные на интеграцию и сотворчество. Особенно сильно меня впечатлила Опера Норт («Северная опера») – театр в английской глубинке, где распространены самые разнообразные активности с практическим участием, так называемые participative events, в том числе такие, которые предполагают создание оперы вместе с непрофессионалами. Сначала для меня было абсолютной загадкой, как это происходит. Я понимаю, как устроена лаборатория, где люди с профессиональной подготовкой пытаются что-то создать вместе или как дети пишут либретто под руководством взрослых. Но когда дети и старики сочиняют оперу вместе с композитором, – это абсолютная магия.

На мастер-классе в Опера Норт я убедилась, что для такой работы требуется особенный композитор – ведущий, который, отодвинув в сторону собственные творческие амбиции,  поможет участникам открыться и из их напевов, из того, как они себе представляют музыку, сложит некую мелодию. И когда зимой 2020 года команда из «Северной Оперы» приехала в Москву для недельного воркшопа с подростками, мы начали с того, что провели однократный мастер-класс по групповой композиции для людей любого возраста. Выяснилось, что взрослым это процесс дается непросто. Многие боялись, им было сложно напеть мелодию или поделиться музыкальными идеями. Они сжимали голову руками и жмурились, пытаясь достать мелодию из головы – все потому, что им было сложно поверить, что их мелодия имеет право на жизнь. У детей, конечно, меньше таких зажимов, но наша задача в том и заключается, чтобы не допустить того, чтоб они появились. При этом мы хотим дать ребенку немного другое понимание музыки, возможность почувствовать, что опера и искусство вообще – это некий язык, что они могут любую свою эмоцию, любую свою мысль превратить в мелодию. В феврале это был проект «Уличная сцена», в котором дети рассказывали о своих ощущениях от городов, где они живут (в Англии он шел в Лидсе, Ньюкасле и Ноттингеме, а у нас дети писали про Москву).

Недоросль: Я слышала песню, которая у вас тогда получилась, и, по-моему, это настоящий хит. Но сейчас, насколько я знаю, вы сочиняете целую оперу?

Спирина: Да, сейчас у нас идет онлайн-проект, где российские и английские дети параллельно в двух группах пишут небольшое произведение о жизни на карантине. У них у всех очень похожая ситуация – подростки, которые в этом возрасте стараются максимально отделиться от родителей, внезапно вынуждены жить в одном пространстве со взрослыми, без любимых занятий и встреч с друзьями. И нам стало интересно, как они будут транслировать эти чувства в музыку.

Например, для «Огней Москвы» (того самого февральского проекта «Студии», речь о котором выше) дети написали достаточно неоднозначный текст, не про красивую столицу и золотые купола, а про ощущения человека, который ищет себя, единомышленников, и не понимает, как он может выделиться в таком большом, ярком городе. Сейчас это тоже глубокое проживание нынешней ситуации: так, одна девочка сказала, что «четыре стены забирают воздух», еще кто-то заметил, что постоянно находится на эмоциональных качелях, когда в один день полон энергии и сил, а на следующий ощущает апатию и неспособность что-то делать, а кто-то даже написал, что он в своем доме чувствует себя, как в тюрьме.

У британских ребят примерно те же ощущения, так что благодаря этому проекту я увидела невероятный потенциал онлайн-образовательных взаимодействий, которые сложно осуществить в офлайне, потому что вывоз группы из двадцати пяти детей в Британию – это такая логистическая задача, которую никому не пожелаешь. А в онлайне можно объединяться, знакомиться и творить вместе. Но самое главное, все эти неожиданные проявления видны только, когда ты пытаешься ребенка услышать. И моя задача – создавать программы, которые будут давать детям и подросткам возможность проживания, переосмысления и участия, потому что только в этом случае они накапливают энергию, чувствуют ценность своего мнения, и у них появляется ощущение, что их мысли и эмоции могут зазвучать (а музыка вообще-то именно про то, что чувства, мысли и даже идеи имеют звук). Мне кажется, такие проекты необходимы, более того, они имеют терапевтическое воздействие, потому что в конце ты чувствуешь себя необыкновенно заряженным и приобретаешь бесценный эмоциональный и физический ресурс.

Недоросль: Скажи, пожалуйста, дети какого возраста могут прийти на эти занятия? И как организован процесс?

Спирина: Нашим участникам от 11 до 17 лет. Технологически процесс организован так, что встречаются они только онлайн, потому что у нас есть дети из Беларуси, Нидерландов, России и т.д. Но это никак не влияет на насыщенность и оживленность занятия. Начинаем мы всегда с зарядки, затем хормейстер или педагог по вокалу проводит разминку по методу венгерского педагога и композитора Золтана Кодая, который еще в начале прошлого века разработал такую концепцию музыкального образования, где соединяются движение и голосовая работа, и сделан очень серьезный упор на ритмические упражнения. Конечно, в офлайне делать все это проще, поэтому в онлайне разминка покороче и направлена в основном на расслабление мышц лица и речевого аппарата, но все равно она всегда проходит весело. Дальше – беседа, которая не привязана только к музыке: это попытка узнать, как у ребят дела, подключиться к их эмоциональному состоянию. На более позднем этапе написания произведения идет обсуждение того, что было сделано раньше, например, берется фраза «сижу дома как в тюрьме», а дальше начинается дискуссия о том, какие эмоции она вызывает, как она должна звучать, все предлагают разные варианты. Композитор может помочь, направить. Самое удивительное – когда ребенок долго описывает, что он хотел бы услышать, а дальше композитор пробует сыграть такую мелодию, а у ребенка светлеет лицо, и он с улыбкой говорит: «Да, именно так я это и слышу».

Недоросль: Как происходит создание самой оперы, будете ли вы соединять британские и русские идеи?

Спирина: Да, это будет плод общих усилий. Но опера – это, наверное, слишком громко сказано, у нас получится, скорее, вокальное произведение. Финальная форма полностью складывается из того, что дети делают параллельно в своих группах: две работы, каждая на своем языке, будут сведены вместе. В качестве видеоряда мы используем фотографии и записи наших зум-встреч, а также видео, которые ребята смогут сделать у себя дома, поскольку основная тема проекта – это эмоции, которые они испытывают, находясь в изоляции.

Недоросль: То есть получается история одновременно про личный и коллективный опыт, доказывающая, что даже будучи порознь, можно быть вместе. Расскажи теперь, когда нам ждать премьеру и как на нее попасть?

Спирина: 25 ноября мы закончим занятия, и у композитора будет готова либо финальная версия, либо промежуточная. В начале декабря мы опубликуем получившееся произведение в социальных сетях и на сайте театра. В Англии оно будет опубликовано тогда же. Так что вся эта история останется в онлайне как памятник карантину.

Недоросль: А как ты видишь жизнь проекта после премьеры?

Спирина: Конечно, хочется делать такие проекты и дальше – мне нравится идея международного сотворчества, но обычно это объединение усилий постановщиков, а здесь уникальное соединение людей из публики. В будущем можно было бы проводить тренинги для наших специалистов с привлечением британских коллег – для того, чтобы эта технология и формат больше использовались в России. Мне кажется, это совершенно удивительный способ общения и взаимодействия, причем не только с детьми – взрослым такие вещи нужны ничуть не меньше. Ну и, конечно, я надеюсь и дальше продолжать начатое, может быть, даже в инклюзивном ключе, с участием детей с инвалидностью.

 

После разговора с Алисой я в очередной раз пожалела, что в моем детстве никто слыхом не слыхивал о подобных лабораториях и в очередной раз подумала, что комьюнити-театр и комьюнити-арт (или работа с сообществами посредство искусства) – это прекрасный способ сделать людей счастливыми, а наше общее будущее более лучезарным. Что ж, пожелаем «Студии» и ее многочисленным начинаниям удачи и будем надеяться, что вскоре в МАМТе появятся и другие проекты для самых разных возрастов, в том числе и для родителей.