НЕДОРОСЛЬ

«Онегин» для книжных маньяков

Марина Шимадина

На карантине многие творческие деятели не сидели даром, а вынесли новые навыки, умения и целые проекты! Режиссер Рузанна Мовсесян, которую мы знаем по прекрасным детским спектаклям в РАМТе, открыла в себе талант иллюстратора и создала целый графический роман по мотивам пушкинского «Евгения Онегина», но с другими стихами. Сначала Рузанна хранила имя их автора в тайне, но в интервью Марине Шимадиной решила раскрыть карты.

Недоросль: Рузанна, позвольте сначала вам сделать комплимент. Мы знали, что вы прекрасный режиссер, но оказалось, что вы еще и классный художник! У вас есть художественное образование?

Мовсесян: Нет, официального художественного образования у меня нет. Вообще по первому образованию я астроном.

Недоросль: Вы полны сюрпризов!

Мовсесян: Я думала, все уже знают про мое темное прошлое. Астрономией я безумно увлекалась с 7-го класса, лазила по крышам с самодельным телескопом, много занималась и поступила в МГУ на физфак, на отделение астрономии. Это была моя мечта! Но курсе на третьем я поняла, что это совсем не то, чем я хочу в жизни заниматься. Меня тянуло в сторону изобразительного искусства, и после университета я сознательно пошла работать в школу, которую закончила сама, учителем рисования. Это было прекрасное время, но с тех пор уже лет двадцать я не брала в руки карандаш.

Недоросль: И что вас подтолкнуло вернуться к рисованию?

Мовсесян: Не что, а кто: моя любимая художница Мария Утробина. Мы с ней через год собираемся набрать курс сценографов в Школе-студии МХАТ. Мы уже целый год придумываем программу, скоро откроем подготовительные курсы. Но уже сейчас Маша активно меня втягивает в жизнь сценографического факультета, который пока для меня — терра инкогнита. И вот во время самоизоляции, когда у меня было жуткое состояние, тоска и полное опустошение, она позвонила и сказала, что они собираются делать выставку «Мой карантин», и чтобы я им что-нибудь нарисовала.

Я села рисовать и почувствовала, что рука какая-то деревянная, не слушается вообще. Но сделала одну картинку, потом другую, выложила их в фейсбук — и вдруг пошли какие-то восторженные отзывы. На карантине времени было много, и я стала рисовать каждый день. В какой-то момент нарисовала Пушкина, и он понравился всем больше всего. И тут я вспомнила один уникальный текст, нигде не опубликованный, который знаю только я и еще несколько человек на этом свете. Я давно мечтала его поставить, он абсолютно гениальный! 

Недоросль: Ну а кто же автор? Раскройте уже секрет!

Мовсесян: Этот текст тоже из моей прежней учительской жизни. В школе я работала в 90-е годы, когда было можно все. Это было сплошное счастье! Чего мы только не вытворяли! Мы организовали кружок рисования, а потом театральную студию «Летучий корабль». Устраивали рождественский вертеп, а потом ставили кукольного «Каменного гостя», причем с детьми начальной школы. После премьеры мы поехали в Пушкинские горы — и там их посетило какое-то немыслимое вдохновение. Мы читали вслух «Евгения Онегина», и дети были напитаны Пушкиным, обожали его. И в эту поездку одна моя прекрасная восьмилетняя девочка Ася Федорова написала своего «Евгения Онегина». Так что это текст ребенка, который только что впервые услышал «Онегина», его эмоциональный отклик. Этот текст рождался на моих глазах. Он абсолютно уникальный: с одной стороны, очень смешной и наивный, но написан совершенно серьезно, от души. Это не постмодернистский стеб. Он написан человеком, обожающим Пушкина, впервые им обожженным.

Недоросль: И вы нигде не публиковали этот текст?

Мовсесян: Он у нас был напечатан в литературном альманахе, который мы издавали в студии. Там не только Ася, все дети начали писать — у меня до сих пор хранятся их черновики. Это было какое-то пушкинское умопомрачение.

Недоросль: А девочка Ася потом как-то продолжила заниматься литературным творчеством?

Мовсесян: Нет. И здесь ни в коем случае нельзя добавлять «к сожалению». Это была еще не склонность к литературе, еще даже не натура, это первые впечатления от мира совсем маленького ребенка.

Недоросль: Ваши иллюстрации мне напомнили графику Нади Рушевой. Такая же нежность и наивность. А стихи похожи на народного, фольклорного Пушкина. Как у Шергина есть «Пинежский Пушкин».

Мовсесян: Да, про Надю Рушеву мне уже говорили. Это лестно, конечно. Я старалась быть адекватной тексту, но в то же время относиться к нему с юмором. Я над ним не насмехаюсь, я его люблю. Но это не совсем книга, для меня это спектакль. Я свое издательство назвала «Нарисованный театр». В нем состою я и мой помощник Вячеслав Ярошенко, который сделал нам макет, верстку и так далее. Он сам предложил мне свои услуги. Я-то сначала думала про простую фотокнигу с рисунками для друзей, на большее и не замахивалась. А Вячеслав предложил мне сделать роскошное издание, чтобы оттенить наивный текст академической полиграфией. И мы все сделали на высшем уровне книжного искусства: тканевый переплет с тиснением, суперобложка невероятной красоты, бумага повышенной пухлости – чуть желтоватая, под старину, закладочка-ляссе и так далее. Для книжных маньяков это будет наслаждение. При этом титул рифмуется с титулом первого издания «Евгения Онегина». Книга начинается очень академично, а потом нарастает всякая придурь внутри. Между буквами появляется Татьянин кот. Это персонаж, которого нет ни у Пушкина, ни у Аси...

Недоросль: А что вы имеете в виду, говоря, что это спектакль? Какие-то особенности построения книги?

Мовсесян: Там есть «я» как автор, моя интерпретация Асиной истории. Там проиллюстрирован буквально каждый сюжетный поворот. У Аси небольшая поэма, хоть и в восьми главах и с трогательным выводом, которого у Пушкина нет. Но объем текста небольшой — он читается минут за 15. Но я проиллюстрировала буквально каждую строфу. Это практически комикс или раскадровка. В нем куча больших картинок и маленькие подписи к ним. Так что это практически театр, который разворачивается перед вашими глазами.

Недоросль: Но когда вы начинали рисовать, еще не задумывались о книге? «И даль туманного романа я сквозь магический кристалл еще не ясно различал»?

Мовсесян: Я с этим текстом жила всегда. Там много афоризмов, которые мы в семье постоянно цитируем. И рядом с настоящим «Евгением Онегиным» для меня параллельно существует другой, Асин. И когда я впервые нарисовала на карантине Пушкина, мне сразу пришла в голову эта мысль. И я подрисовала к Пушкину Онегина. Это вторая строфа Асиного текста:

Пушкин с Онегиным очень дружил,

И очень очень его полюбил.

Онегин был большим эгоистом,

Но Пушкин его все равно полюбил.

Онегин у меня смотрит на креветку, наколотую на вилку, и кривит губу. Я долго искала выражение лица, чтобы он стал Онегиным. Даже фотографировала себя в зеркале. И в какой-то момент появилась губа — и сразу получился Онегин.

Недоросль: Какой тираж предполагаете печатать?

Мовсесян: Книга не будет продаваться в магазинах. Мы будем печатать тираж точно под заказ. Я не хочу ни с кем вступать ни в какие отношения, делиться этой идеей. Книга — мой первый проект, где все до миллиметра сделано так, как я считаю нужным. И это для меня ценно. И даже если мы сейчас провалимся финансово, я не поступлюсь в качестве. Сделаю так, как хочу, не идя ни на какие компромиссы. Для человека, который любит Пушкина, любит хорошие книги и имеет чувство юмора, это шикарный подарок!

 

Предзаказ книги можно сделать на сайте "Планета" до 5 августа

Презентация книги состоится в Российской Государственной Библиотеке Искусств 8 сентября.