НЕДОРОСЛЬ

Маргарита Модестова

«Мы идем в гору, а это всегда нелегко»

Алексей Гончаренко

Пять лет назад Маргарита Модестова стала директором Московского детского театра теней, и за это время театр сильно изменился и продолжает ставить новые цели. Как происходит этот процесс, она и рассказала "Недорослю".

Недоросль: У некоторых творческих работников театра для детей часто бывает определенный комплекс театра второго сорта. Есть ли он у директора, был ли при назначении?

Модестова: В том момент, когда я пришла в Московский детский театр теней, я об этом не думала. Первое время я вообще не совсем понимала, куда и на какую должность попала, главным было вникнуть в процесс и «разобраться в хозяйстве». Очень важным для меня было, что я пришла в профессиональный театр с историей, работающий в уникальном жанре. До прихода в Театр Теней я почти десять лет работала на Международном театральном фестивале им. Чехова и в силу специфики деятельности была уже очень искушённым зрителем, при этом таких техник работы с тенями я не видела нигде. Уже в процессе работы в театре поняла, что у театра для детей есть свои плюсы и минусы.

Недоросль: И какие плюсы?

Модестова: Плюс, как ни банально в том, что дети рождаются и растут, наша аудитория постоянно пополняется естественным образом, у нас есть спектакли для разного возраста, в том числе и для взрослых, и все возможности, чтобы наша аудитория оставалась с нами. Чтобы билеты плохо продавались в детском театре в Москве, надо быть совсем беспомощным руководителем и иметь допотопный отдел продаж или кошмар на сцене показывать. Если в театре есть достойные спектакли и работают профессиональные люди, полные залы будут. Сейчас есть куча возможностей и разных инструментов привлечения аудитории. Относительно стабильный «внебюджет», на который можно рассчитывать, практически гарантирован.

Недоросль: Значит, в твоем театре сейчас все хорошо?

Модестова: У меня ощущение, что мы идем в гору, а это всегда нелегко. Я все думаю, когда же будет легче, но начинаю подозревать, что в театре так и должно быть. У нас сейчас вышел квест «Ловцы Теней», он выпускался тяжело. Квест для всей команды - абсолютно новый опыт, очень непростой и постановочно, и психологически. Я себя вообще ощущала психотерапевтом для всего театра.

Недоросль: Что мешает театру стать идеальным?

Модестова: Для идеального театра не хватает только отмены 44ФЗ - шучу)). И денег для того, чтобы полноценно развиваться, всегда не хватает. Но нам очень повезло:  у нас есть своя «фишка» - мы уникальны.

Недоросль: В чем уникальность?

Модестова: Мы единственный репертуарный стационарный государственный театр, работающий во всех техниках теневого жанра. В этом формате мы фактически единственные в России, а, возможно, и в мире. Театр прежде всего детский, но, как показывает практика, тени интересны всем. Сейчас мы движемся в сторону семейной аудитории. Спектакль «Шерлок» идет с маркировкой 12+. Мы провели опрос нашей публики, и результат стал для нас приятным сюрпризом и даже своеобразным «переломным моментом»: выяснилось, что в театр приходит много взрослых без детей  (ранее такую публику в нашем театре даже представить было невозможно), кроме того, мы сильно расширили географию и перестали быть «театром района Измайлово». К нам приезжают зрители и из Бирюлево, и с Арбата и из Подмосковья.

Недоросль: «Шерлок» - твой продюсерский проект. Я не припомню в театре кукол другого такого случая.

Модестова: Это было у Григория Папиша в МТК, например. «Петя и волк» - это его идея. Он нашел композитора Петра Поспелова и заказал ему вторую часть истории, а режиссёр Слава Игнатов поставил спектакль. Очень интересный проект получился, кстати, тоже для семейной аудитории.

Недоросль: Как все сложилось с «Шерлоком»?

Модестова: Идея появилась очень быстро. Я пришла в театр в декабре 2012 года, а уже в марте-апреле убеждала тогдашнего художественного руководителя Александра Крупенина, что нам стоит осуществить именно этот проект. Уже тогда было очевидно, что необходимо расширять нашу зрительскую аудиторию, нельзя оставаться просто детским театром. Когда мы учились в ГИТИСе, актерское мастерство продюсерам преподавал Валентин Васильевич Тепляков. Я смутно помню его курс, но одна фраза мне запала: «Чтобы вы не делали, запомните: люди всегда пойдут на историю и на актеров». Козырь «актеры» я использовать не могу: у нас очень хорошая и профессиональная труппа, но звёзд нет. В нашем случае, интересные истории – это именно то, чем можно привлечь аудиторию, новую, другую, для нашего театра нетипичную. Мне было очевидно, что надо поставить такую историю, где само название будет привлекательным. Я пыталась понять, что интересно подросткам, молодой аудитории, - во всех областях: кино, литература, компьютерные игры. До сих пор хочу поставить теневой спектакль по игре World of Warcraft . Тогда же возникла и идея Шерлока. Безусловно, мы идем навстречу публике, детектив ведь всегда интересен. С другой стороны, в тебя никто не бросит камень, что ты ставишь плохую драматургию.  Крупенин озвучивал концепцию, что мы ставим русскую и зарубежную классику, так что с Шерлоком мы продолжили традицию театра Теней.

Недоросль: Продолжение будет?

Модестова: Я надеюсь, что да, но точно не в 2018 году. Мы уже выпустили три серии этого театрального сериала. Сейчас необходима пауза. Должна возникнуть новая идея, надо решить, оставаться ли в той же декорации, той же эстетике. Мне очень нравится декорация Виктора Никоненко, она и красивая, и рабочая. Правда его изначально просили делать что-то компактное, вывозимое, хотя странно было бы такому художнику задавать рамки:-) В итоге у него получилось максимально использовать возможности теневого и визуального театра.  При этом декорация собирается 6 часов, 4 часа идет техническая репетиция, а сам спектакль - 1 час 30 минут.  Мы решили не сворачивать с выбранного пути к семейной аудитории, поэтому следующая премьера нашего театра маркирована 10+. Это «Ваня датский» по сказке Шергина в постановке Натальи Лебедевой и Виктора Платонова.

Недоросль: Как влияет на процесс отсутствие постоянного режиссера? Нужен ли он вообще в штате?

Модестова: Хороший вопрос! Главное, что у нас есть постоянный художник!  У нас своя специфика, которую следует учитывать при выборе режиссера. Даже очень талантливый и профессиональный режиссёр кукольного или визуального театра может не знать всех нюансов и возможностей театра теней. Во многом именно поэтому я сейчас делаю все, чтобы «вырастить» режиссера в своём коллективе. Я говорю о Ларисе Волковой, которая уже выпустила очень хороший спектакль «Как мы с папой ходили в лес за елкой» (художник Виктор Платонов), который вошёл почти во все обзоры новогодних событий для детей. Спектакль для всей семьи, я часто его пересматриваю, вижу, что, бывает,  родители радуются на нем больше, чем взрослые! Лариса работала вторым режиссером на спектакле Алексея Шашилова «Краски», и Леша говорит, что Лариса очень ему помогла понять специфику теневого театра и воплотить его идею. Они прекрасно сработались, им было комфортно. Лариса внесла колоссальный вклад в постановку «Шерлока», без неё этот проект точно бы не получился, или был бы не таким успешным. Надеюсь, что скоро она выпустит ещё один собственный спектакль: вторая запланированная нами премьера будущего года – это постановка Ларисы Волковой и нашего главного художника Виктора Платонова.

Недоросль: «Краски» - это бэби-спектакль. Нужны ли они в театре? Театр ли это вообще?

Модестова:  Я как директор живу в предлагаемых обстоятельствах и понимаю: для того, чтобы выжить, надо распределять свои усилия. Когда мы репетировали «Жизель» и «Краски», обстоятельства совпали таким образом, что выпуск именно этих спектаклей оказался оптимальным решением. У нас в репертуаре не было бэби-спектаклей, а большая сцена в тот момент не функционировала из-за капитального ремонта, поэтому мы и выпустили подряд две постановки для самых маленьких, которые идут в фойе театра, в специальном шатре.

Недоросль: Это скорее заработок или искусство?

Модестова: Для нас это не про деньги. Что такое спектакль на 30 человек? А надо ставить полноценную декорацию. Эти спектакли не выезжают, потому что ни нам, ни принимающей стороне это неинтересно экономически. Это необходимо для привлечения новой аудитории. Ребенок родился, немного подрос и родители думают, чем бы его занять (а заодно и себя). Я как мама помню, что когда моей Женьке было полтора года, мы пошли с ней в развивающую группу Монтесори, и это нужно было скорее мне. Мама, живущая поблизости, пойдет к нам с удовольствием, ей важно выйти с ребёнком «в свет» и попасть в хорошую и комфортную атмосферу. Плюс бэби-театра в том, что он очень вписывается в наш общий вектор – расширять аудиторию. Поэтому у нас идут спектакли 0+, мы растим зрителя с нуля. В будущем хотим что-то обязательно сделать специально для взрослых.

Недоросль: В репертуаре был «Казанова» по пьесе Цветаевой в постановке Алексея Смирнова.

Модестова: Хороший спектакль был, мне очень нравился, но продавался катастрофически плохо. Думаю, что начинать приучать взрослую публику ходить в детский театр в районе Измайлово надо не с Цветаевой.  Но я по своей воле этот спектакль на склад никогда бы не отправила. Но, во-первых, умер Владимир Федорович Беляев, блестяще игравший одну из главных ролей, ещё Дима Морейно... затем два артиста ушли из труппы. Чтобы удержать спектакль в репертуаре, надо было сделать четыре ввода. Значит, необходимо было искать артистов, а также время в графике Алексея Смирнова (что очень непросто) и фактически выпускать спектакль заново. К тому же, не буду лукавить: честно признаю, что совсем не уверена, что стоит тратить большие усилия, деньги и время на продукт, который не очень хорошо продаётся. В настоящее время мы просто не можем себе этого позволить.

Недоросль: Квест продать легче? Кстати, режиссер Виктория Пучкова впервые работает в театре кукол.

Модестова: Да, но она давно делает квесты. Я очень давно дружу с Викиным мужем, режиссером Александром Хухлиным, мы даже обсуждали с ним  «Шерлока», но Саша пока не созрел, а получилось с Викой. Так совпало, что когда она мне позвонила с предложением поработать у нас, мы думали о том, чтобы поставить иммерсивный теневой спектакль. Мы все немного иронизируем над модой на «иммерсивность и эксклюзивность», но это и правда интересно. Я ходила с дочкой в тестовой группе «Ловца теней». И хотя я знаю наш театр вдоль и поперек у меня было ощущение, что  хожу не по тем же самым коридорам, а в совершенно другом пространстве и нахожусь по-настоящему странной и даже страшной атмосфере. Уверена, что у зрителей впечатление будет ещё сильнее.

Недоросль: Как театр изнутри воспринимает эту историю, когда, например, в гримерку могут войти зрители?

Модестова: Артистам, которые там заняты, это нравится, для них это удивительный опыт, больше всего энтузиазма проявил самый старший человек в Театре заслуженный артист Владимир Валов, он уникальный и вечно молодой артист. Остальные были настроены скептически, но постепенно начинают понимать, зачем нам это надо. Завлит Марина Шимадина и креативный директор Ольга Андрейкина меня с этим проектом очень поддержали, а мой прекрасный заместитель Марина Надточеева, которая хорошо умеет считать, искренне не понимает, как можно выпускать сложный дорогостоящий спектакль для 10 человек, ведь это экономически невыгодно. Все так, но этот спектакль поставлен на грант, который был получен неожиданно. Почему бы не сделать квест? Это не бюджетное финансирование и не наш драгоценный «внебюджет», это эксперимент, работающий на имидж и привлекающий новую аудиторию. Надо всегда делать что-то, чего ты никогда не делал. Я вот сегодня проснулась и подумала, что надо срочно вставать на сноуборд.

Недоросль: 10 зрителей на спектаклей не портит статистику, подаваемую в Департамент культуры?

Модестова: Сейчас нам сравняли цифры, у всех детских кукольных театров госзадание – 10000 зрителей в год. Мы его перевыполнили, у нас 18000, так что к нам нет никаких вопросов.  Я говорю о госзадании и системе финансирования в 2017 году, на этой неделе поменяли все критерии. В прошлом году у нас очень высокая цена среднего посещения, выше, чем в некоторых весьма успешных драматических театрах почти на 50 процентов - 930 рублей. Это были цены на пределе, выше поднять мы уже не могли, но при этом у нас сохранялись дешевые билеты. Куда бы не позвали наши спектакли, какие бы гастроли не предложили, сначала мы всегда считаем, сколько денег в случае отъезда потеряем на стационаре. Не уверена, что это правильно, но в 2017 году это было так. Очевидно, что если нас позовут на Авиньонский фестиваль в основную программу, мы и без гонорара поедем, но на днях мы отказались от фестиваля в Турции в мае, потому что у нас гастроли в Сургуте на более выгодных условиях.

Недоросль: Но в результате такой политики Театр теней отсутствует на фестивальной карте.

Модестова:  Да. Ты правильно заметил. Такая цель есть, быть замеченными на фестивалях очень важно. Но до этого надо пройти еще несколько этапов. Мы не удобны для фестивалей, потому что у нас выезжает 20 человек, но иначе у нас не получается.

Недоросль: Надо ли ставить специально фестивальные спектакли?

Модестова. Я, честно говоря, об этом не думаю. Конечно, ты оцениваешь, в каком направлении идет работа над спектаклем, но заранее просчитать результат тяжело.

Недоросль: Бывает, я слышу от руководителей театров, что они делают «спектакль на Маску»

Модестова: Всем хочется Золотую Маску, ты думаешь, мне не хочется? Очень хочется. Но задачи такой быть не может, она другая - сделать хороший спектакль, интересный публике.

Недоросль: Справедливости ради стоит упомянуть, что «Шерлок» попал в лонг-лист «Золотой Маски» в этом году и он пользуется спросом у организаторов гастролей. Но что происходит в театре, когда «Шерлок» уехал. Кто тогда остался здесь?

Модестова: Это моя боль. Остались «Краски», «Жизель» и экскурсия. В большом зале ничего не осталось. Дело в том, что труппа у нас маленькая. Я мечтаю ее увеличить, но пока мы не можем это сделать по экономическим причинам. На данный момент у нас 13 человек, летом можем взять еще двоих. Чтобы брать еще кого-то, с кем-то придется расстаться. Это всегда больно, но никуда не денешься. В последние годы труппа омолодилась, сейчас ищем артистов постарше, у нас сейчас средний возраст провисает.

Недоросль: Зачем ты, получив диплом ГИТИСа, поступила в школу Дадамяна?

Модестова: Ты знаешь, что знания обесцениваются каждые 10 лет на 50 процентов? Поэтому 20 лет спустя я опять поступила к Дадямяну (он был моим руководителем курса в ГИТИСе). Несмотря на то, что у меня была хорошая база после ГИТИСа и я не уходила из профессии, мне было необходимо и обновить теоретические знания, и попасть в среду коллег менеджеров, поучится чему-то новому и у педагогов, и у однокурсников. К тому же я 10 лет работала в частной организации, потом пришла в государственную, сделала там кучу удивительных открытий, хотелось как-то систематизировать новую информацию, чтобы мне «разложили по полочкам все». Педагоги Школы Дадамяна это делают виртуозно.

Недоросль: В продолжении разговора о 44ФЗ и прочем абсурде работы госучреждений, не проще ли работать в частном театре?

Модестова: На Питерском форуме театральных менеджеров в программе был день частных театров и день государственных. Все выступали с презентациями, рассказывали о своём опыте. Мы завидовали свободе частных театров, их мобильности и возможности быстро реализовывать проекты. Для нас такая скорость недоступна из-за системы планирования и госзакупок. Мы только на исполнение 44ФЗ  тратим миллион рублей в год. Это полноценный спектакль на основной сцене. У нас «Ваня Датский» почти столько стоит. Существующее законодательство - одна из причин, по которой сложно минимизировать штат, у нас 5 человек, которые только «бумажками» и занимаются: 2 бухгалтера, контрактный управляющий и 2 специалиста по кадрам. И еще юридическая фирма на аутсорсинге. С другой стороны, частные театры не защищены никаким гарантированным финансовым минимумом. Мы можем себе позволить не думать о кассе постоянно, при том, что я тебе уже час  твержу, как мы считаем деньги)). Мы можем рискнуть, пойти на эксперимент и провалиться, а они не могут. При этом, действительно смелые вещи до сих пор рождаются в подвалах, как в 80-е годы в театрах-студиях.

Недоросль: Но питерские частные театры «Карлссон Хаус» и «Кукольный формат» постоянно экспериментируют.

Модестова: Да, в Санкт-Петербурге другая ситуация. Когда я смотрю их спектакли, понимаю, что люди занимаются творчеством. А в Москве расскажи мне про частный театр, который занимается творчеством.

Недоросль: Хороший вопрос.

Модестова: Я никого не хотела обидеть, возможно, я многого не знаю. Есть хорошие спектакли в частных театрах, мне очень понравилось «Серебряное копытце» Светланы Дорожко в «Петрушкиной слободе», это творчество. Театр «Тень» был частным изначально, но даже у них появились причины стать государственными. Они получили стабильность, но со всеми вытекающими последствиями. Мне важно, что у нас есть проекты помимо спектаклей. Существует Клуб друзей, скоро откроем Учительский клуб, ещё есть идея открыть клуб для взрослых, они же тоже любят общаться и играть. Было бы еще больше помещений, я была бы за то, чтобы открыть детское кафе. Я замечаю, как в торговых центрах начинают открываться небольшие театры, понятно, что с целью заработка, но и это неплохо. Для каких-то детей это единственный шанс попасть в театр.

Недоросль: Но часто это театр низкого качества.

Модестова: А как ты думаешь, лучше плохой театр, чем никакого?

Недоросль: Не знаю.

Модестова: И я не знаю.