НЕДОРОСЛЬ

Жюли Аннен

«Я сражаюсь против простоты»

В Москве прошел семинар швейцарского режиссера Жюли Аннен «Создавая хор», посвященный театру для самых маленьких. Воркшоп, прошедший на площадке Музея Москвы, был организован Школой Кукуся FEST и продюсером Варварой Коровиной при поддержке Швейцарского совета по культуре Про Гельвеция.

После занятий театральный критик Марина Шимадина встретилась с режиссером и выяснила, зачем нужен бэби-театр и что он дает маленьким зрителям.

Недоросль: В России к бэби-театру пока настороженное отношение. Многие считают его ненужным занятием или просто зарабатыванием денег на детях.

Аннен: Нужно быть честными и признать, что да – это бизнес. Публика постоянно меняется, приходят новые дети. Макдональдс – тоже большой бизнес, который приносит огромные деньги. Но если за ту же цену вы можете накормить детей не фастфудом, а качественной едой – что вы выберете? То же самое и с воспитанием. Если мы не хотим вырастить болванов, то мы должны формировать их вкус с самого детства. Поэтому на артистах в бэби-театре лежит огромная ответственность. Они должны выкладываться на 100% или даже на 200. Ведь детей приводят в театр родители, они не приходят по своему желанию. И мы должны заинтересовать их – это настоящий вызов: и драматургический, и эстетический, и философский. Если актер в таком театре ошибается или халтурит – это катастрофа. Дети начинают бегать, прыгать по сиденьям и разносить все. В европейских странах только самые опытные актеры позволяют себе играть в бэби-театре.

Недоросль: Что нужно, чтобы захватить внимание таких маленьких детей от года до трех?

Аннен: Я не могу поделиться каким-то рецептом или секретом на все случаи жизни. У маленьких детей бывает разный темперамент, разный ритм, разное настроение. И к тому же, это очень чувствительная публика, которая воспринимает мир через все органы. Главное для артиста – присутствовать здесь и сейчас, иметь эмпатию, чувствовать свою публику. Должна быть честность и искренность в общении с детьми – и они это оценят. Мы можем включить громкую музыку, сделать невероятные декорации, устроить экшн – дети будут смотреть это шоу или хлопать в ладоши, как заведенные, под простенький ритм. Но они будут придавлены таким зрелищем, это развлечение, насилие над их восприятием. Они будут потом перевозбуждены, капризны. В Бельгии есть специальные педагоги-психологи, которые приходят на спектакль и смотрят на реакцию детей: как они себя вели, были ли вовлечены, плакали или хотели уйти. И доказано, что большинство детей, имеющих привычку ходить в театр, более открыты и спокойны, чем их ровесники. 

Недоросль: Часто приходится слышать, что ребенку в этом возрасте нужны только мама и папа. И театр не входит в круг его базовых потребностей.

Аннен: Нужно ли нам есть, когда мы маленькие? Да. Дышать, спать и есть – наши фундаментальные нужды. И в этом перечне есть нужда в общении. Человек умрет, если его надолго оставить в одиночестве. Телевидение никогда не сможет дать такого уровня отношений, как театр. ВОЗ доказал, что если ребенок постоянно смотрит в экран своего гаджета, его развитие замедляется на три года. Вопрос к родителям – хотят ли они сделать из своего ребенка ответственного, свободного, размышляющего человека или кретина, который будет делать то, что ему говорят по телевизору? Чтобы вырастить ребенка, нужно приложить усилия. Намного проще посадить его перед экраном, чем выбрать театр, поехать куда-то, провести время вместе.

У меня есть хороший пример. Французская компания сделала спектакль «Весь слух», и ребенок двух лет спросил маму: «Почему ты плачешь?». «Потому что это очень красиво!», – ответила она. И ребенок увидел, что так тоже бывает, что можно быть открытым, эмоциональным и переживать прекрасное. Это со-чувствие, общее со-переживание. Очень важно, что сочувствию нельзя научить, можно только разделить этот опыт вместе с ребенком. Мы не говорим «делай так и так», мы делаем это вместе. На сцене я так же разделяю свои эмоции со зрителями. И в конце представления дети меня обнимают, потому что чувствуют искренность и открытость.

Недоросль: Используете ли вы интерактив во время спектакля?

Аннен: Для совсем маленьких я просто показываю спектакль, но оставляю им время для игры до или после. Я обустраиваю сцену как свой дом, особое место, и даю понять детям –  это мое пространство, они не должны его нарушать. Есть актеры, которые могут держать трех детей на руках и продолжать играть свою роль, но я всегда определяю эту границу. Потому что если какой-то ребенок окажется ближе ко мне, то остальным будет не хватать внимания. Зрители почувствуют себя обделенными. Очень часто спектакли делают интерактивными, потому что этого хотят родители. Но мы показываем, что может быть и по-другому. Иногда родители говорят: что это такое, мы ничего не поняли, добавьте сюда текста. Но если дети все поняли, а родители нет, может быть, им нужно пойти обратно в школу? Я сражаюсь против простоты, банальности в искусстве. Мы живем в мире потребления, где нам предлагают элементарные, клонированные вещи, и это меня расстраивает больше всего.

Недоросль: Вы делаете пластические спектакли для малышей?

Аннен: Да, у нас пластический театр без слов. Я работаю с актерами с необычными физическими данными: очень высокими или худыми, или с какими-то особенными волосами. Вот, например, на Рождество мы поставили спектакль с актерами разного роста: они встали друг за другом, вытянули руки – и получилась елка. Это очень хорошо работает.

Недоросль: В Бельгии и Швейцарии много театров для малышей?

Аннен: Только во франкоязычной части маленькой Бельгии 89 компаний занимаются театром для детей, их них 10 – театром для самых маленьких, от нуля до трех лет. И самые талантливые актеры, которых я встречала, работают именно в этой области. В Швейцарии таких театров чуть меньше. Жанры могут быть любые – танец, опера, марионетки. Театры получают поддержку от государства, особенно те, кто имеет какие-то премии, например, премию Мольера. Они очень помогают театрам в Бельгии и Швейцарии тоже. Причем нет особой разницы между качеством и профессионализмом театров взрослых, детских или для самых маленьких. Меня воспринимают так же серьезно, что и любого режиссера драматического театра.

Недоросль: У нас пока бэби-театр считается несерьезным развлечением.

Аннен: У вас все впереди. Это большая удача и для России, и для всего театра, потому что начинающие приносят в искусство много нового. Свежая кровь обновляет театр. Я не вижу разницы между европейскими и российскими режиссерами. Поработав здесь неделю, я поняла, что мы разделяем те же ценности и говорим на одном языке.