НЕДОРОСЛЬ

Елена Ковальская

ДЕТСКИЙ ЦИМ, ДИКИЙ И НЕПРИЧЕСАННЫЙ

Ольга Коршакова

Когда вы вместе с ребенком/подростком начинаете ходить в театр, и в скором времени он заявляет, что люто это ненавидит, – не верьте. Это просто антракт. И не стоит ему мешать сделать паузу. Лет через десять он вернется и будет любить именно то, что казалось вам самым важным, то, что вы смотрели и обсуждали вместе. По крайней мере, есть такая вероятность.

Вот, скажем, дочь моя Соня лет с четырех ходила на спектакли contemporary dance. Я работала в ЦЕХе (агентстве театров танца), и часто это было «нескемоставить», а бывало – мне правда казалось, что спектакль очень ей понравится. Годам к семи она выучила фразу: «Если в театре не будут говорить, я туда не пойду».

Сын Елены Ковальской, Глеб, вырос на новой драме. И очень просил маму показать ему настоящего «Ревизора» в Малом театре – театр, который максимально далек от реальности. Что теперь? Глеб самый верный зритель ЦИМа – бунтарскую «Калифорнию» он видел восемь раз. А Соня пятый год занимается contemporary dance, и, кажется, любит это больше всего другого. Хотя там по-прежнему редко говорят.

Между тем Елена Ковальская стала арт-директором Центра имени Мейерхольда, и вместе с главным режиссером Виктором Рыжаковым придумала так, что ЦИМ превратился в государственную площадку по поддержке негосударственных театров. И там тоже есть спектакли для детей и подростков. «Детский ЦИМ» называется. Сегодня про него и поговорим.

Елена Ковальская. Фото предоставлено пресс-службой ЦИМа

Ковальская: …Взаимопониманием между мной и моим взрослым сыном мы обязаны вот этому совместному театральному опыту.

Недоросль: Совместного хождения в театр и потом обсуждений?

Ковальская: Да. В театре мы, хочешь не хочешь, совместно переживаем. Это объединяет. Плюс, театр дает новую информацию, которую можно обсудить. Впрочем, часто взрослые оказываются в тупике, когда приходит время обсудить спектакль, – не находятся, что сказать. Так что дети сами им объясняют, что и как произошло.

Недоросль: Можно помочь родителям – устраивать обсуждения после непростых спектаклей.

Ковальская: Во взрослом ЦИМе мы все время обсуждаем со зрителями спектакли. В Детском ЦИМе есть несколько таких работ. Например, "Альма и Брут", спектакль Данила Чащина о Холокосте и Чернобыльской катастрофе, он построен на историях собак. Когда режиссер в Москве, он сам эти обсуждения и проводит. Перед спектаклем "Когда я была маленьким мальчиком" к зрителям выходит сказочник Михаил Бартенев и рассказывает, как родился этот спектакль. Это спектакль о слезах, которые нас формируют, о смерти близких и о том, как ее пережить.

Недоросль: На эти спектакли билеты, наверное, не разлетаются.

Ковальская: О них здорово пишут зрители и критики, но люди не слишком охотно советуют их друг другу – мол, «пойди с ребенком в ЦИМ, там так печально!». Но это не проблема. Сложных зрителей, которым интересен сложный театр, в Москве достаточно. Мы адресуемся к ним. В новом сезоне, надеюсь, у нас появятся «Дети ворона» – спектакль режиссера Кати Корабельник и продюсера Евгения Худякова. В его основе «петербургская сказка» Юлии Яковлевой – рассказ о репрессиях 37-го года через историю детей, чьих родителей увез черный воронок.

Недоросль: Театр помогает родителям говорить на неудобные для них темы. Родители не всегда знают, как про это говорить: про секс, про смерть, про то, как пережить насилие. А тут театром почва подготовлена, осталось поговорить.

Ковальская: Вот именно, поговорить. В отличие от традиционного театра, который показывает материал, а потом выдает суждение и объясняет, как к этому материалу нужно относиться, современный театр задает вопросы, порой мучительные, тебе с ними жить. Посмотрев историю про «Альму и Брута», дети не узнают причин и масштабов Холокоста. Тебе самому придется рассказывать своему ребенку, каким чудовищем может быть человек, и к чему может привести технический прогресс.

Обсуждение спектаклей для нас – еще и возможность самим быть в адеквате. Получать обратную связь от зрителя. Услышать, чего они в действительности ждут от театра. И насколько наши спектакли соответствуют нашим намерениям. Мы тут готовы к нелицеприятным разговорам.  

Недоросль: Веселые и сказочные спектакли в Детском ЦИМе тоже есть.

Ковальская: Как без них. Мы работаем с компаниями "Снарк""Творческое объединение 9" , "Антикварный цирк"Спектакли Ксении Зориной. Это негосударственные, независимые компании, которые делают междисциплинарный, интересный, хитровыдуманный театр для детей и их неглупых родителей. Дети современный театр принимают безоговорочно, ведь у них нет стереотипов. Они не сравнивают "Вафельное сердце"«Творческого объединения 9» с «Горем от ума» в «Современнике». Если к этому театру есть вопросы у родителей, они снимаются здесь же, пока родители наблюдают и спектакль, и одновременно реакцию детей.  

Недоросль: Новые зрители младшего и подросткового возраста приходят в Детский ЦИМ, как взрослые, через кружки?

Ковальская: У нас есть одна школа, для который мы организовали двухлетний цикл кружков по самым разным дисциплинам. Ребята всем классом прошли через стендап, сторителлинг, кружок сценической речи и кружок визуального театра. Эти дети растут на наших глазах. Но это исключение из правил. Кружки в ЦИМе организованы для взрослых, их ведут наши резиденты: режиссеры, хореографы, артисты, чьи спектакли идут в ЦИМе. Мы демистифицируем театр, даем возможность каждому почувствовать себя художником.

Недоросль: Как вы отбираете спектакли для Детского ЦИМа?

Ковальская: Мы сотрудничаем с группой независимых компаний, которым мы обещали, что они смогут развивать свой репертуар в ЦИМе. Прежде, чем работа будет принята в репертуар, мы должны ее увидеть. Спектакль, который мы включили в репертуар Детского ЦИМа, идет только в ЦИМе. Сборы от продажи билетов мы делим с компанией пополам. На тех же условиях мы работаем и с резидентами Большой сцены – "Июльансамблем" Виктора Рыжакова"Мастерской Дмитрия Брусникина" или "Феатром"Павлова-Андреевича.

Недоросль: А кто-то новенький может прийти в ЦИМ с детским/подростковым спектаклем?

Спектакль "Я родился", фото предоставлено пресс-службой ЦИМа

Ковальская: Да, конечно. Но в приоритете будет не компания, собравшаяся на разовый проект, а группа, которая устойчиво развивается и намерена и дальше работать вместе. Юрий Алесин (театр «Снарк»), когда мы познакомились, говорил, что ему интересен современный театр для детей. Один такой сложный спектакль – "Я родился" – он выпустил и сыграл у нас на Большой сцене. Это спектакль-дискуссия про то, как зачинается и рождается ребенок. На Большой сцене шел проект «Студии новой музыки» "Красная шапочка"опера современного композитора Жоржа Апергиса для современного театра. Инструменталисты существуют в этой музыкальной пьесе как актеры. Это была крутейшая вещь, благодаря ей многие взрослые, приведя детей, оказались в мире новой музыки. В Новый год две недели на Большой сцене показывает спектакли на стыке цирка и театра компания «Антикварный цирк». К минувшему Новому году они выпустили у нас свою третью работу – "Историю года"  по Андерсену. К сожалению, чаще отдавать Большую сцену семейной аудитории мы не имеем возможности.

Спектакль "Красная шапочка", фото предоставлено пресс-службой ЦИМа

Недоросль: И все-таки критерии, которые вы предъявляете к детскому театру. Что там должно быть обязательно?

Ковальская: Мы выбираем камерный театр, театр на расстоянии вытянутой руки. Театр, который говорит с ребенком о важном без сюсюканья, как со взрослым. Современный, междисциплинарный театр, который задается вопросами и задает их зрителю, а не воспитывает. В идеале он служит проводником в мир современного театра для родителей. Нам нравится, когда зрители приводят в театр ребенка, а потом уже сами приходят, уже без детей.

Недоросль: А чего хотят дети?

Ковальская: Дети любят театр, который помогает им исследовать жизнь и людей. Театр, которому есть дело до ребенка. Где с ним общаются. Дети очень чувствительны к этой вещи – коммуникации.

Недоросль: Каким должен быть театр для подростков?

Ковальская: Театр, который создан самими подростками. Тот театр, который делают у нас для подростков, дико назидательный. «Пришел? Значит, так. Сейчас мы тебе расскажем, как надо жить». А у подростков период бунта против учителей, родителей, их ценностей, их дурацкого мира. Они переживают самую сложную пору жизни – ее средневековье. Что театр может дать им? Он может стать тем местом, где они получают право голоса. Есть такая технология шотландского театра «Трэверс» под названием Class Act – создание профессиональными актерами и режиссерами спектаклей по пьесам, написанным самими подростками. Это популярный формат и в России, тьма наших драматургов работает в этом формате с подростками уже пятнадцать лет. Вот только что Вячеслав Дурненков делал такой проект с бурятскими подростками в Улан-Удэ.  

Недоросль: Каким ты видишь идеальный Детский ЦИМ и вообще театр для детей в нашей реальности?

Ковальская: В моем идеальном мире театр для детей выглядит как театр для людей. Взрослые идут туда, потому что им самим интересно. И дети разделяют их интерес. То есть, этот театр строит между родителями и детьми взаимопонимание.

В том, что касается организации театра, в идеальном мире рядом с государственными ТЮЗами развиваются и составляют им конкуренцию независимые во всех смыслах театры для детей, и государство поддерживает финансово, ведь независимые театры создают то же самое общественное благо – культуру.
Ребенок мог бы познавать мир в театре с самого раннего возраста. Я представляю себе это так. Сначала его на руках несут к Екатерине Гаевой в ее «Бэби-среду», где он щупает разные предметы и фактуры, шуршит, стучит, топает, и эти звуки сливаются с музыкой – и так он познает, как мир звучит. Потом появляется слово. В центре «Среда», «Мамин садик» или «Домик Фанни Белл» ребенок идет своими ногами рядом со взрослыми. Там он узнает о месте человека в мире. В Центр Мейерхольда он идет уже сам – там в идеальном мире обитает театр для подростков и про подростков. Там, в театре, он пережидает эту тяжелую пору и примиряется с собой и со взрослым миром. Выжив и уцелев, он продолжает приходить сюда уже взрослым.

ЗАНАВЕС