НЕДОРОСЛЬ

Даниил Безносов: «В Краснодарском молодежном театре уже четыре года аншлаги»

Мария Симонова

Обычно у Даниила Безносова, главного режиссера Краснодарского молодежного театра, все профессиональные планы максимально ясны – даже репертуар здесь формируется на год вперед и до пандемии почти не было поводов вносить коррективы. Теперь, из-за самоизоляции, наступило время, когда можно прочитать 82 пьесы, ловить рыбу возле дома и рассказывать о театре. Узнали все особенности редкого в России «блочного» репертуара, вспомнили про сказку «Свет-Луна», которую Даниил Безносов ставил пять раз, выяснили, почему режиссер считает, что для маленьких детей драматический театр не лучший вариант.   

Недоросль: Даниил, как вы переживаете самоизоляцию?

Безносов: В Краснодаре сложно переживаем – театр закрыт совсем, возможностей репетировать и, тем более, показывать спектакли нет. Пытаемся выживать с помощью интернета, но это почти утопическая история. К празднику Победы у каждого из актеров свое задание, что получится, покажем в наших социальных сетях. Хотя непростая затея. Чтение стихов и прозы на фоне холодильников и ковров смотрится несколько нелепо. И чувствуется, что артисты не искушены работой в кино, для видео они прибегают к театральным навыкам, что усиливает нелепость.

Недоросль: На чем ваш театр застал карантин, репетировалась премьера по ирландской пьесе Брайна Фила «Нужен перевод»?

Безносов: Если бы карантин, введенный в марте, не продляли, мы бы его даже особо не заметили из-за особенности нашего репертуара. Для провинциального театра это редкость, но мы даем режиссерам на выпуск две недели, они репетируют уже на сцене в декорациях, и мы в это время ничего не играем. Премьера стояла на 30 апреля, поэтому с 12-го у нас уже был снят репертуар. В апреле мы даже не сильно потеряли по доходам с билетов. Пока не объявили режим самоизоляции, репетиции продолжались. Потом нам стало понятно, пандемия – это надолго, выпустить спектакль в ближайшее время не получится. Перенесли премьеру на неопределенный срок, режиссер Григорий Дитятковский уехал. А недавно прибыли из Петербурга декорации. Сложилась редкая ситуация: обычно в театре есть артисты, режиссер, а по декорациям сроки горят, сейчас все наоборот. Материальная часть готова, но театр закрыт.

Недоросль: Расскажите о вашем театре для тех, кто не бывал в Краснодаре.

Безносов: Самое необычное – он входит в состав КМТО «Премьера», крупного муниципального творческого объединения, на моей практике это единственный успешный пример объединения. Все началось с Леонарда Григорьевич Гатова, уже, к сожалению, ушедшего из жизни. Он организовал сначала небольшой коллектив, который постепенно разросся до концерна. «Премьера» – это Новый театр кукол, Молодежный театр, Дворец искусств, Концертный зал, Дом культуры с залом на 1000 мест, хорошим оборудованием, большим световым парком. В объединении около 1600 сотрудников, это несколько больших коллективов – шоу-балет, где 32 балетных танцора, оркестр,  вокальный ансамбль «Родник».

Недоросль: Вы в театре с ними как-то взаимодействуете в своих спектаклях?

Безносов: Да, но насильно нас никто не объединяет. Механизмы давно налажены, внутри коллективов происходят миграции. В наших спектаклях часто играют музыканты и артисты балета, весь детский репертуар идет во Дворце искусств, в спектаклях заняты наши артисты. Кстати, у наших новогодних представлений нет аналогов, кроме разве что Кремлевской елки – в зале на 1000 зрителей за новогоднюю кампанию дают более 80 спектаклей. Все елки называются «Новогодняя фантазия», к ней каждый год только номер прибавляют.

Недоросль: Кто ставит эти представления?

Безносов: И режиссер Дворца искусств, и приглашенные постановщики. Но «Новогодняя фантазия» – это всегда масштабная история. В ней заняты около 60 человек, участвуют все артисты, вокальные и танцевальные коллективы. Бюджет у елок тоже всегда солидный, поэтому «Новогодние фантазии» получаются зрелищными.

Репертуар на весь сезон формируем летом

Недоросль: В вашем Молодежном театре интересно организован репертуар – спектакли показываются по четыре вечера подряд...

Безносов: Наша блочная система, по-моему, тоже не имеет аналогов. Она у нас так отточена, что репертуар на весь сезон формируется летом. Артисты после отпуска уже знают, когда и что они будут играть. Коррективы бывают незначительные, обычно их вносило разве что приглашение на фестиваль. Только сейчас карантин сбил нам статистику.

Недоросль: Но при такой афише постановки играются очень редко. Как в таких условиях вы сохраняете спектакли?

Безносов: У нас все давно отработано и продумано. Работа так построена, что, как я уже говорил, перед премьерой режиссер две недели работает на сцене, в декорациях. Это позволяет крепче «сделать» спектакль, чем когда ты осваиваешь пространство впопыхах за несколько дней. Такой фундамент идет на пользу.

Первый блок показов мы ставим близко к премьере. В итоге за несколько недель работа играется раз десять и накатывается. В целом жизнь сцены в театре построена примерно так – понедельник выходной, во вторник монтировщики убирают один и ставят другой спектакль. В среду проводим прогон, не технический, а полноценный, в костюмах, со светом и звуком. Потом, в четверг-воскресенье, играем на зрителя. Да, часто спектакль может попасть в 3-4 месячную паузу, но в таком режиме театр живет 27 лет. У артистов есть опыт прохождения длинных перерывов между спектаклями.

Недоросль: Такой блочный подход к репертуару связан с площадкой?

Безносов: Конечно, главная причина – архитектура здания. Мы находимся в бывшем кинотеатре «Смена». В пространстве одна дверь, она и для актеров, и для зрителей. У нас нет карманов, отдельных выходов, нет постоянного зрительного зала – он каждый раз индивидуально выставляется для каждого спектакля, все схемы разные. На подготовку требуется время – мы монтируем не только декорации, но и зал. Раз он скачет, то надо и все световое и звуковое оборудование перевешивать. За одну ночь невозможно все поменять, если бы мы каждый день играли новый спектакль, а днем проводили прогон.

Недоросль: Как переносят длинные паузы актеры?

Безносов: У нас такого не бывает почти, чтобы они долго не были заняты. Постоянно идут репетиции, и все детские спектакли вынесены во Дворец искусств, а играют в них наши артисты.

Драматические спектакли не для маленьких детей

Недоросль: В одном из интервью вы сказали, что театр – он только для детей с 12 лет, не младше.

Безносов: Уточню: я имел в виду драматический театр.

Недоросль: А что до 12 лет? Ребенку ничего не надо смотреть?

Безносов: Есть масса альтернатив драматическому театру. В Краснодаре, к примеру, есть черный театр DREAM, где выступают фокусники, и два театра кукол. 12 лет – условная цифра, думаю, сейчас этот возраст снижается, может, этот рубеж уже не 12, а 8 лет.

Недоросль: Почему вы против драматических спектаклей для маленьких детей?

Безносов: Проблемы здесь не в детях, а в отношении театра к этой территории. Конечно, бывают исключения. В Самаре видел потрясающий спектакль Жени Беркович «Сторожевая собачка», это серьезный разговор с детской аудиторией о смерти. По сюжету у двух сестер умер отец, мама в депрессии, девочки стали главами семьи. Спектакль, конечно, 6+, это непростая тема, как воспринимать уход близкого человека в раннем возрасте. Театры обычно пугаются таких разговоров, говорят, где танцы, где светомузыка?! Они привыкли «обслуживать» детей, любыми средствами стремиться удержать их внимание. В то же время есть Юра Алесин, Полина Стружкова, Рома Феодори – те режиссеры, кто умеет этими непростыми вещами заниматься. К ним на спектакли можно идти и раньше 8 лет.

"Свет-Луна", Молодежный театр Алтая

Недоросль: У вас между тем есть известный спектакль для детей – вы ставили сказку «Свет-Луна» во многих городах…

Безносов: Пять раз ставил! Во время учебы у нас был семестр русской народной сказки, мы все в нее влюбились. Моя затея со «Свет-Луной» заключалась в том, чтобы это был спектакль не по авторскому тексту, а именно русская народная сказка, основанная на этюдах, сочиненных с артистами. Вся оригинальная сказка умещается на одном листе А4 14 шрифтом. Я делился своей задумкой с директорами и художественными руководителями, они смотрели на меня, пришедшего с этим одним листком, странно.

Потом я воспользовался ситуацией – в Саратовском театре драмы нужно было срочно ставить спектакль к Новому году, и я предложил сказку. Впервые после многих отказов на нее согласились. Но меня попросили написать пьесу, текст был заточен под Новый год. У меня осталось ощущение, что не все реализовано. Вернулся к сказке на Сахалине на лаборатории, после показа меня позвали ее там поставить. Но тоже удалось не все задуманное. Следующая постановка «Света-Луны» была в Молодежном театре Алтая, на этом я бы остановился – получился хороший спектакль без музыки и танцев. Но когда моя сахалинская сказка побывала на «Золотой репке» в Самаре, то директор местного театра уговорил меня поставить именно «Свет-Луну» у них. Но сейчас все, история закончена, больше я ее нигде не ставлю!

Недоросль: Как вы сегодня относитесь к сказкам?

Безносов: Тема русской народной волшебной сказки для меня не закрыта. Но я становлюсь взрослее... Впрочем, пока вообще смешно строить планы – мы, режиссеры, стали во время пандемии обладателями бессмысленной профессии.

Краснодар экспериментами уже не удивишь

Недоросль: Вы в Краснодаре уже пять лет. Как вам работается в этом городе? Я слышала, что там консервативная публика. В то же время в Краснодаре есть интересные частные театры, где ставят спектакли по современным текстам.

Безносов: Аудитория меняется. Вероятно, определенная новая волна возникла во многом благодаря Александру Огареву, который несколько лет был главным режиссером в местном драматическом театре. Он не пошел по пути удовлетворения желаний консервативной публики. Есть в Краснодаре частный «Один театр», его можно назвать абсолютной оппозицией всему консервативному. Молодежный театр ему очень благодарен, мы дружим – «Один театр» воспитал целое поколение новых зрителей. Благодаря им я сейчас могу идти на любые эксперименты, и они уже не становятся шокирующими событиями.

Недоросль: Какие спектакли Молодежного театра сегодня особенно притягивают публику?

Безносов: Это вопрос не ко мне, а к менеджерам. Я могу только сказать, что у нас четыре года подряд 100% продажа билетов. Наша «проблема со зрителями» связана с невозможность купить билеты за 3-4 месяца до показа. К примеру, перед карантином за три месяца «Бег» был полностью продан, за четыре месяца закончились билеты на премьеру. Я не могу даже родителей привести на свой спектакль – нет мест. Сложно анализировать: и мои, и поставленные приглашенными режиссерами спектакли замечательно продаются. Хотя у нас в театре вообще нет распространителей билетов, мы не делаем аудио- и видеорекламу, не слишком развиваем наши соцсети. Основной источник продаж – это касса. А репертуар зрители узнают из афиши в театральном дворе. Это наша единственная реклама. Наши аншлаги – это большая заслуга директора и генерального директора.

Недоросль: Что скажете о вашем тандеме с директором Молодежного театра Николаем Табашниковым?

Безносов: Тандем невероятно гармоничный! Прежде я не очень уживался с менеджерами. До Краснодара у меня был опыт директорства – я работал в Хабаровской драме. Это ад для режиссера! А Коля в молодежном театре был долгое время без творческого лидера, ему тоже приходилось тяжело. Зато теперь мы замечательно существуем уже шестой год. Мы смотрим в разные стороны, но умеем договариваться, мотивировать, переубеждать друг друга. И, главное, понимать. Я лучше него директоров не встречал. Он знает, его задача – выпустить и обеспечить прокат спектакля, и когда он принимает решения, то хочет не бюджет экономить, а сделать постановку интереснее. К чужой работе он относится уважительно, понимает, чем мы все занимаемся. Более комфортно, чем работая с ним, я себя ни в одном театре не чувствовал.  

         

Угадал с «Дневником Анны Франк»

Недоросль: В репертуаре молодежного театра есть очень камерный спектакль «Панды», он играется на десять человек.

Безносов: То, что он у нас появился – показатель хорошего директора. Когда я предложил открыть малую сцену на десять зрителей, любой бы на его месте застрелился, либо отправил меня к врачам. А он согласился, и «Панды» – одна из самых прекрасных вещей, которую мы сделали в театре за последние годы! На этот спектакль у нас самый дорогой по меркам краснодарского театра билет – 1000 рублей. Но на год вперед все продано.

Недоросль: Когда ставишь спектакль на десять зрителей, что-то в режиссерском подходе принципиально меняется?

Безносов: Только договоренность с художником. Это он должен думать о пространстве.

Недоросль: Есть ли тема, на которую вам сегодня хочется поговорить как режиссеру?

Безносов: У меня случилась удивительная история – я сейчас руковожу двумя театрами: кроме Краснодара, стал худруком в Сарапуле. И когда еще не было речи о пандемии, посоветовал одному режиссеру поставить там «Дневник Анны Франк». Директор сразу поддержала эту задумку. И мы так угадали – в книге не только об обстоятельствах речь, история еще и о том, что люди в замкнутом пространстве открывают в себе другие качества. Срабатывает закон общежития, и ты даже с самым близким человеком в какой-то момент не можешь находиться. Неслучайно во время самоизоляции чуть ли не законодательно хотят запретить разводы. Невозможно всегда быть рядом, по человеку надо скучать, отдыхать от него, получать новые впечатления… «Дневник Анны Франк» – он и о тесном общении, и о рефлексии.

Не понимаю тех, кому во время карантина нечем заняться

Недоросль: Кроме театра что для вас важно, на что вы отвлекаетесь от него?

Безносов: Я скорее на театр от всего отвлекаюсь… Это единственная профессия, которой я занимаюсь с удовольствием, а за это еще и деньги платят. А вообще я люблю рыбалку!

Недоросль: И как с нею обстоит дело в Краснодаре?

Безносов: Не лучшие условия из тех городов, где я жил, но зато есть лес, горы...

Недоросль: И море не очень далеко…

Безносов: Я люблю другие моря – Белое, Охотское, Японское, Баренцево. Черное не люблю. Мне ближе Север, это мое…

Недоросль: Сейчас есть возможность рыбачить?

Безносов: Мне повезло – я живу близко от русла Кубани и во время самоизоляции могу рыбачить, не выходя из 100-метровой зоны. Впрочем, у меня и без того много долгов по работе, сейчас с ними разбираюсь – надо прочитать 82 пьесы для лаборатории Олега Лоевского, продумать репертуар для двух театров, да и инсценировка второй части спектакля по «Мертвым душам» не дописана… Не понимаю тех, кому во время карантина нечего делать.