НЕДОРОСЛЬ

Алексей Крикливый: «Мы обнимаем всю жизнь человека»

Мария Симонова

Режиссер Алексей Крикливый связан с Новосибирским академическим молодежным театром «Глобус» уже, страшно сказать, 14 лет! Сибирская столица – город с насыщенной театральной жизнью, с крупнейшим за Уралом фестивалем «Ново-Сибирский транзит». Мы узнали, как в таких условиях развивается «Глобус». Оказалось, в театре почти с младенчества учат театральной азбуке, а подростками обсуждают пьесы-финалисты «Маленькой ремарки».

Фото Фрол Подлесный

 Недоросль: По-вашему, сегодня «Глобус» – это театр для какой аудитории?

Крикливый: Мы сформулировали так: «Мы обнимаем всю жизнь человека». К нам можно ходить в любом возрасте, начиная с младенчества. Задача молодежного театра непроста –  он обязан умудриться сочетать работу на совсем малышей, на публику подростковую, публику студенческую, публику молодежную, публику взрослую… Как я люблю говорить, мы выбрали для себя «зону широкого объятия». Когда планируем сезон и различные активности, то понимаем, на кого что рассчитано. Звучит пафосно, но стараемся закладывать у детей основы восприятия. Мы же готовим зрителя для всех театров города.

Недоросль: Новосибирск известен как театральный город. Яркие вечерние спектакли там можно увидеть во многих театрах. А как обстоит дело со спектаклями для детей и подростков? Высока ли конкуренция?

Крикливый: Она есть. Раньше в основном этими направлениями занимались только мы, но руководители многих театров поняли, что детские спектакли всегда востребованы. Важно честно относиться к таким спектаклям, не жалеть сил и средств. К примеру, у наших постановок для детей бюджеты, как у взрослых. Мы не экономим на детях. Мне нравится, что наш директор разделяет это мнение.

Недоросль: Возможно, такие спектакли даже дороже?

Крикливый: Да. Нам сложно еще и потому, что Большая сцена в «Глобусе» одна из самых больших в стране. Она сравнима со стадионом – такое огромное пространство. И все, что на ней выходит, стоит огромных денег, поскольку в любом спектакле на ней многое должно происходить.

Теперь знаем, что интересно подросткам

Недоросль: Расскажите про главные недавние активности «Глобуса».

Крикливый: В прошлые весенние каникулы затеяли проект для подростков – читки пьес из шорт-листа одного из главных российских драматургических конкурсов «Маленькая Ремарка». В проекте участвовали актеры «Глобуса», через эти чтения прошла вся труппа. Я как режиссер, конечно, делал разбор текстов. После каждой читки вели разговоры с детьми и подростками – приглашали их через социальные сети, кому-то советовали их посетить родители, кому-то учителя.

Нашей фокусной группой стали более-менее подготовленные зрители, они прежде бывали в театре. Хотя некоторые ребята случайно попали на читки, но задержались. Миша Моисеев, учитель, поэт, очень интересно вел разборы. Мы не ожидали такого эффекта. Подростковая тема очень уязвимая, мы представили очень разные пьесы. Теперь у нас есть любопытный материал – что именно дети говорили о том или ином тексте.

Недоросль: Были ли сюрпризы, неожиданное восприятие?

Крикливый: Когда мы предлагаем детям, подросткам определенный материал, то часто не понимаем, как он отзовется. Театр не очень хорошо знает зрителя, с которым сотрудничает. А нам же надо себе вербовать людей… И на обсуждениях дети неожиданно для нас говорили: «Пьеса устарела, что это за язык, так уже никто не говорит…». Или: «Вы думаете, нам актуальны эти проблемы? Нам уже 15 лет, а пьеса для 11-летних» (так подростки восприняли «Фото топлес» Натальи Блок). Проект дал нам бесценный опыт в понимании контекста того, с кем мы дружим.

Мы решили продолжить его, выиграли грант СТД, Министерство культуры Новосибирской области добавило денег. Осенью сделаем эскизы по пьесам из «Маленькой ремарки». Пригласим крупных режиссеров, к примеру, Елену Невежину. И те 30 подростков, кто ходил на читки, увидят все этапы рождения спектакля, как текст превращается в постановку. От весенних до осенних каникул большая дистанция, но мы поддерживаем общение с подростками, раз в месяц зовем их в «Глобус» за чаем с пиццей поболтать о театре. Надеюсь, у нас случится новый неординарный проект, который продолжится и в будущем.

Недоросль: Какие пьесы во время читок оказались особенно близки подросткам?

Крикливый: Замечательно приняли пьесу «Всем, кого касается» Даны Сидерос. Другим событием стала читка «Никаких сомнений» Дарьи Варденбург, этот текст не попал в шорт-лист конкурса, но его нам очень рекомендовали несколько ридеров «Ремарки». И пьеса произвела на детей фантастическое впечатление.

В целом эмоции яркие – мы-то думали, все знаем о том, как театр устроен, что надо подросткам. Оказалось, не все. И просто наблюдать за зрителями было интересно – они хохотали, с ними случались какие-то откровения. Но не только для детей проект важен, еще и для театра, для артистов. Они начинают по-новому чувствовать своего зрителя.

Фото Фрол Подлесный

Научить читать спектакли

Недоросль: Что такое для вас современный детский театр, как бы вы определили?

Крикливый: Нет единого рецепта. Хороший спектакль работает на всех уровнях, он хорош не только для детей. История Чука и Гека должна случиться в голове и ребенка, и взрослого. Здорово смотрится визуальный театр. Спектакли Романа Феодори универсальны, он нашел свою собственную формулу успешной работы.

Конечно, ты помнишь про возрастную линейку 0+, 6+, 12+, 14+, но мне кажется важным создать историю, где ты предложишь ребенку способ приучения к театральному языку. Меня впечатлил опыт литовского театра. Когда я там был, мне рассказывали об их мощной театральной традиции. У их театра свой язык – и публика умеет его «читать».

Недоросль: Как литовцам удается обучать такому «чтению» театра?

Крикливый: У них есть небольшие компании, занимающиеся театром для детей. Первый раз малыш еще на руках у мамы, они садятся в определенную комнату, смотрят на куколку и предмет, как-то с ними взаимодействуют, а через 15 минут уходят. В следующий раз подросшего ребенка приводят уже на подольше. Постепенно постановки становятся все сложнее. Это как учиться складывать буквы в слова по азбуке, только маленького человека приучают читать спектакль, такое постепенное развитие языка.

И в итоге он вырастает и приходит к спектаклям Эймунтаса Някрошюса и прочих мощных режиссеров. Простой человек, живущий в Вильнюсе, не театральный эксперт, может спокойно читать этот текст со своими «буквами». Мне этот пример безумно нравится – сказать, что у нас так же получается, пока нельзя. Но намерение двигаться в ту же сторону есть. Я рад, что в «Глобус» приносят малышей. Они еще ничего не понимают, но смотрят на артиста и на куклу.

Недоросль: А на какие именно спектакли к вам приносят детей, вы развиваете бэби-театр?

Крикливый: Лет пять назад мы попробовали сделать новогоднюю елку для бэйбиков. В тот сезон, что Полина Стружкова поставила на Большой сцене «Глобуса» «Синюю птицу» Метерлинка, Ваня Орлов сделал «Птичку – на счастье!». И наш репетиционный зал превратился в лесную полянку, где скрипел снег, пахло апельсинами и елочками. Получилась ласковая, обволакивающая обстановка. В зале были ребята от года до пяти лет максимум. Детей носили на руках, они попадали в атмосферу чудесной сказки. Фея с ними говорила, рядом играли на скрипке, зверята собирались. Мы все ждали синюю птицу. Она прилетала, давала малышам перышко, с ним они уходили из театра. Говорят, у некоторых дома до сих пор хранится то перо, хотя уже пять лет прошло.

Мы сохранили спектакль в репертуаре, поскольку поняли: он работает. Причем на уровне и ребенка, и родителя. Каждый свое воспринимает. Взрослый вошел, увидел, куда попал, и в нем воспоминания всколыхнулись, детство проснулось. Он и сам рад, и что ребенок радуется, ему важно. То же самое у малыша. Так связь между родителем и ребенком становится плотнее.

Недоросль: Что смотрят дети в «Глобусе», когда немного подрастают?

Крикливый: Сказку «Жили-были…» – поставить ее я пригласил замечательного новосибирского режиссера-кукольника Эльмиру Куриленко. Там куколки чудесные, солнце всходит и заходит... Дети с интересом смотрят. Потом хочется, чтобы они пришли на «Чука и Гека», который Полина Стружкова поставила в формате радиотеатра. Там возник свой язык, он дает почву для развития воображения. После приходит время для «Каштанки», где много ярких визуальных образов, музыки.

Недоросль: Для детских постановок важно пространство?

Крикливый: Да, иногда звучат предложения, что, давайте сделаем спектакль на Большой сцене, должно же много детей посмотреть. А есть опасность, что маленькому человеку в таком пространстве станет страшно. Нам этого не нужно. Мы постепенно расширяем площади – сказка в очень маленьком пространстве, потом ребенок попадает на спектакль в избушку, потом на Малую сцену, а дальше уже можно пускать его и на Большую.

Что касается подростков, то мы понимаем, они очень поменялись. Помню, мы выпустили лет семь назад спектакль «Остров сокровищ», он считался для ребят 12+. Так историю воспринимали те, кто прочитал ее 30 лет назад. Сегодня это уже 6+. Современные дети быстро взрослеют, получают много информации… Раньше «Три мушкетера» с Михаилом Боярским в роли Д’Артаньяна считался фильмом для взрослых, теперь он перешел в детские. У людей меняется восприятие мира.

Фото Фрол Подлесный

Недоросль: На какую тему режиссеру-Крикливому хочется сегодня поговорить с подростками?

Крикливый: Я в этом году выпустил со студентами в театральном институте спектакль по «Детям ворона» Юлия Яковлевой. Это сказка, но о репрессиях 1937 года. Считаю, этот материал очень актуален. У Яковлевой хороший подход: она рассказывает об этом страшном времени, не пугая. Книга хорошо написана и поддается переложению в театре. В истории поднимается вопрос о храбрости, идет речь про вечные семейные ценности. Как не стать трусом, не предать случайно маму и папу? И в «Детях ворона» много тепла и нежности. Читаешь ее и плачешь… Я, по крайней мере, плакал. От поступков этих маленьких детей, шести и десяти лет. Мне кажется, в ней есть предчувствие неординарного театрального языка. Книга словно сочетание Гайдара и Шаламова.

Во время работы над спектаклем я заметил такую вещь. Я знаю историю и понимаю контекст событий в «Детях ворона». А студенты – они нормальные, адекватные люди, но им не все в книге было ясно. Они не погружались в историю, им кажется, репрессии 1937 года были тысячи лет назад, от них они так же далеки, как крестоносцы или Бородино. Но это же реальная история, это было в нашей стране сравнительно недавно, и нужно, чтобы у людей было свое отношение к тем событиям.

Еще хочется поговорить с подростками о том, как в разных ситуациях оставаться свободным человеком. Мир широкий, а театр дает им новый опыт, развивает людей эмоционально. Поплачешь над героями и станешь внутренне мудрее, начнешь больше ценить жизни других.